Как можно было предположить, что этот пацан, этот никчемный школяр, нагло откажется от денег? От настоящих, живых денег, которые могли бы раз и навсегда изменить его жалкую жизнь! Это противоречило всей его, Варта, жизненной философии, всем законам дикого капитализма, в котором он вырос и возмужал. Все всегда продается и покупается. Все. Но только не этот упрямый щенок.
Да и раньше никогда не случалось таких проблем. Обычно с теми, кто не желал договариваться на хороших условиях, разговор был коротким и простым: камень на шею — и в холодные воды залива под покровом ночи. Без лишнего шума, без свидетелей. Эффективно и практично. Но только не в этом проклятом случае. Едва у него, Варта, промелькнула эта привычная, почти рефлекторная мысль, как сразу же, буквально на следующий день, явились люди «оттуда». Неизвестно как, но они вошли в его кабинет, минуя всю охрану, словно тени. И очень доступным, недвусмысленным языком, подкрепленным весомым аргументом в виде пистолета у виска его старшего сына, объяснили, что будет, если с головы мальчишки упадёт хоть один волос. Описание последствий было красочным, детализированным и до жути убедительным.
А ведь завтра, черт побери, нужно подтверждать участие в тендере! И если этого не сделать, можно сразу петлю на шею накидывать — так всем, включая его собственных кредиторов, будет проще и спокойнее. Мысли метались, как загнанные звери. Ну ведь должен же быть выход? Не может же его не быть! Он всегда находил выход. Безвыходных ситуаций не бывает, только смерть ставит окончательную точку. А раз ты ещё жив, дышишь, значит, ещё не всё потеряно, нужно просто думать, искать слабину, — пытался он убедить себя, прекрасно понимая, что это всего лишь слова, пустое самоуспокоение. А акции тем временем продолжали обесцениваться с пугающей, неумолимой скоростью. И дело было не только в холдинге «Восток Руси». Паника, как чума, перекинулась на все его предприятия, даже на те, что формально в холдинг не входили. Эффект домино, лавина. Полетел один камешек — посыпались все остальные.
Звонки, письма, сообщения — он уже устал отвечать на одно и то же, его терпение лопнуло. Он просто отключил свой персональный терминал, загнав его в дальний ящик бюро. Ведь всех интересовал только один и тот же проклятый вопрос: «Александр Карлович, что происходит? Что с тендером? Вы его получаете?»
Но что он мог им ответить? Поначалу как мог успокаивал, бодрился, говорил об временных трудностях, но, похоже, делал только хуже, роя яму себе же. В лицо ему говорили о полной поддержке и лояльности, а положив трубку, тут же давали тихие распоряжения брокерам немедленно избавляться от всего, что хоть как-то было связано с его именем. Продавали всё: пакеты акций крупных заводов, доли в мелких ОООшках, даже векселя — всё летело под нож.