Пока я разглядывал эту территорию на спутниковых снимках в сети, не до конца понимал всей её грандиозности и масштаба. А тут, в живую, глядя на заросший колючим кустарником берег, на торчащие из песка и воды массивные бетонные сваи размером с небольшой дом, на полуразрушенные укрепления, та же самая картина виделась уже совершенно по-другому, производя куда более сильное, давящее впечатление. Эти доки, построенные ещё при царе Горохе, вроде бы для ремота гражданских судов, но с такими-то стенами и перекрытиями, явно могли выдержать не то что прямой артобстрел, но и что-нибудь пострашнее.
— Здесь, знаете, очень удобная, глубокая бухта с подходящими глубинами и уже готовые, мощные сваи под причалы, — Волков разговорился, видимо, чувствуя себя на своей территории. — Лучшего места, чтобы построить современный порт, просто не найти. Плюс, с учётом всех этих уже имеющихся бетонных построек и подземных сооружений, можно прилично сэкономить и во времени, и в финансах. Ваш отец, — он сделал многозначительную паузу, — знал, куда вкладывать деньги. Чутьё у него было.
— А вы, — я не удержался от едкой усмешки, вспоминая наш первый разговор, — когда предлагали мне за всё это сто пятьдесят тысяч, тоже знали?
— Конечно. — не моргнув глазом ответил Волков, а когда я красноречиво промолчал, добавил, — Если бы не строительство порта, стоял бы этот док никому не нужный ещё сотню лет. А тут…
— Что тут?
— Стечение обстоятельств.
Высокий, еще крепкий, но уже немолодой человек, Александр Карлович Варт, нервно мерил шагами свой кабинет в загородной резиденции. Широкие паркетные половицы, темные от времени и полировки, глухо постукивали под ударами его каблуков. В одну сторону — ровно двенадцать шагов до массивного дубового бюро, разворот с лёгким скрипом подошв, и ровно столько же обратно, к окну, из которого открывался вид на хмурый, подернутый осенней дымкой лес.
Ходьба всегда помогала ему думать, упорядочивать хаос мыслей. В другое, более спокойное время он бы предпочел прогуляться по влажной земле, по тропинкам, уходящим вглубь его владений, вдыхая запах прелой листвы и сосновой хвои. Но покидать сейчас укрепленную резиденцию, превращенную в подобие крепости, было бы верхом легкомыслия. Стены здесь были толстыми, окна — пуленепробиваемыми, а охрана — многочисленной и хорошо вооруженной. Снаружи он чувствовал себя уязвимым, мишенью.
Ну кто же мог знать, что простейшая, казалось бы, задача — склонить какого-то мальчишку к сделке — окажется невыполнимой? А ведь когда-то он свято верил, что невыполнимого не бывает в принципе. Бывает неправильное исполнение, недостаточное давление, ошибочно выбранный рычаг. Но сейчас само провидение, казалось, упрямо и злорадно убеждало его в обратном. Всё валилось из рук.