Девушка же ухватилась одной рукой за мою шею и откинулась назад, выбросив вверх второю руку, продолжила двигать бёдрами. Думать в такой ситуации было сложно, но мы были на задании и, прогнав фантазии, вспомнил о Линн. Это тут же отрезвило и помогло сосредоточиться на деле. Когда девушка вновь подалась вперёд и потянула руку, которую до этого держала над головой, я всё-таки перехватил запястье и защёлкнул на нём наручник. Вторая петля уже была пристёгнута к «трону», который невозможно было ни сдвинуть, ни убрать.
— Эй! — встрепенулась она. — Сейчас вышибалу вызову, ты что удумал?
В глазах Таники-Карамельки скользнул страх.
— Не вызовеш-ш-шь… — прошипел Грейсон, в мгновение ока приблизившийся к нам. — Голос на шёпот, сопротивление выключить.
И страх в глазах Таники померк. Было интересно увидеть его способности в действии. И хоть приоритетной Печать у него была Печать Тела, он неплохо освоился в Печати Разума и Потока. Никакой Силы и, тем более Хаоса, но эти три печати раскрылись в нём во всей красе.
— Я не буду кричать, но отпустите меня, — шёпотом попросила Таника.
— Конечно, не будешь, — рассмеялся Грейсон, — ты не сможешь. А вот ответить на наши вопросы — точно придётся.
Он склонил голову набок, как лабрадор, пытающийся понять эмоции хозяина, и убедившись, что девушка подчинена, довольно кивнул и отступил.
— Она вся твоя, Рэй.
— Рэй? — Таника дёрнулась. — Ты Рэй?
Теперь опять в глазах сквозил неподдельный страх.
— Он самый, конфетка. А теперь говори, где настоящий Рэй? Или Алан. Как ты привыкла его называть?
— Милый… Я привыкла называть его милый, — с грустью ответила она.
— Вы… были вместе? — начало доходить до меня.
Видимо, об этом говорила наша ведьмочка. Таника была в куда более тесной связи с Аланом.
— Да, — честно ответила она, и я понял, что это благодаря Печати Разума Грейсона, иначе вряд ли бы девушка была столь откровенной.
Я провёл рукой по лицу, не будучи полностью уверенным, сработает или нет, но всё-таки решился попробовать. «Макияж» от Шаны, изменивший внешность, растворился, возвращая телу почти полностью родные черты. По крайней мере, до той степени, до которой изменил их я, живя в этой оболочке.
Зрачки Таники расширились, но страх до конца не ушёл. Она погладила меня по щеке свободной рукой.
— Ты так ещё красивее, — прошептала она. — Вернее…
Смущение тут же захлестнуло барышню, ведь она понимала, что её Алан это не я.
— Я не хотел бы портить тело твоего парня, но теперь оно моё. И чтобы вернуть себе своё родное тело, мне нужна твоя помощь.
Сам до конца не был уверен, хочу ли вернуться в свою оболочку, но следовало сказать девушке что-то, что ей, возможно, хочется слышать.