— Ты что возомнил, что можешь решать за всех моих близких? Защитник нашёлся… Не твоё это дело.
— Да плевать мне чьё… Но мать мог бы и пожалеть.
— Ты… ничего не знаешь! — начал он выходить из себя, и меня это порадовало.
Размять кости никогда не будет лишним.
— А ведь она ко мне приходила… — усмехнулся я, понимая, что это станет ответкой мерзавцу.
Я не стану его убивать, но отвечу так, чтобы в ближайшие десятки лет в тюрьме ему было о чём подумать.
— Врёшь… — полувопросом выпалил он и прищурился, склоняя голову, будто собака, не понимающая, что говорит человек.
— Ты бросил её в неведении. Страдающую, одинокую…
Он не стал отвечать и просто бросился на меня, а я не стал тянуть с ответом. Ударил его по-боксёрски, желая снести челюсть.
И нас опять перебросило. Джунгли сменились кофейней, заполненной людьми. Я потерял равновесие, завалился на столик, за которым обедала парочка, влетел рукой в чашку кофе. Алан вообще сбил с ног какого-то хипстера с ноутбуком. Поднялся галдёж, люди перепугались. А мы сцепились опять. И с новым ударом нас опять выбросил.
В этот раз я промазал, рука прошла по касательной, но задела Алана, и я понял, что каждое касание теперь бросает нас в новую реальность.
И на этот раз оба оказались в бассейне. Я заметил надписи на турецком и понял, что мы на одном из курортов. Алан треснулся головой о бортик. Не сильно, даже не до крови. Я же угодил в пустой надувной круг в виде огромного розового фламинго. Люди на шезлонгах застыли в ужасе, не понимая, как такое произошло.
— Е**ть ты фокусник! — хохотнул поддатый мужичок скуфидонской наружности.
— Фокусник! Фокусник! — обрадованно прокричала девочка в оранжевом надувном жилетике, и я понял, что отсюда надо срочно уматывать.
Алан, кажется, тоже стал понимать, в чём дело, и попытался выбраться из бассейна. Одежда на нём намокла, добавляя веса и не прибавляя грации. Так что он комично дёрнулся вперёд, в попытке преодолеть бортик, и сполз назад. А я не менее комично продирался сквозь толщу воды, чтобы коснуться его.
— Вы кто такие⁈ — раздался громкий голос женщины-фурии. — Я сейчас милицию вызову! — пригрозила она, упирая руки в массивные бока.
— Уже уходим, мадам, — отсалютовал я, не сбавляя хода.
Чужую речь не понимал, но говорящих стало больше, люди потихоньку выходили из ступора. А я, наконец, вцепился в капюшон толстовки и потянул Алана на себя. Лёгкое касание — новый круговорот.
Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.
Что может быть поэтичнее? Только два ненавидящих друг друга мужика, которые бы и рады друг друга грохнуть, но вечно что-то мешает.