– Если ты врёшь мне, Саша, – сказал он, и голос его был уже почти ласковым, тягучим, как яд, – ты пожалеешь. Ты даже не представляешь, на что я способен.
Я прижалась к стене, как можно плотнее, будто стена могла меня спасти. Дыхание сбивалось, ноги подкашивались, сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала, как дрожит каждая клетка моего тела.
И тут – случайность. Мой локоть задел край полки. Послышался лёгкий щелчок, и что-то внутри шкафа сдвинулось. Я обернулась.
Полка медленно, глухо, сдвинулась в сторону, открывая за собой не стену, а… пустоту.
Тайник.
Саид дернулся, но уже было поздно. Я видела.
Внутри лежали аккуратно сложенные пачки купюр, какие-то документы с гербовыми печатями, и – холодный, чёрный, безжалостный – пистолет.
Я сделала шаг назад. Мир закачался под ногами, словно я стояла не на паркете, а на досках утлой лодки в шторм.
– Это… это не то, что ты думаешь, – начал он, резко, сбивчиво, но я уже не слышала.
Перед глазами пронеслось всё: наш дом, смех детей, лето у моря, его руки на моей спине, его губы на моём лбу, его обещания. Всё это теперь было просто ширмой, драпировкой, скрывающей чёрную яму. Жизнь, выстроенная на крови и лжи.
Я смотрела на него, и не могла поверить. Не хотела верить.
– Кто ты? – прошептала я, голос едва вырвался из горла. – Кто ты, Саид? Что ты сделал с нашей семьёй? С нашими детьми?
А он молчал.
И в этом молчании было гораздо страшнее, чем в любом крике.
Саид медленно повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но в глазах плескалась ярость пополам с чем-то похожим на сожаление.
– Я тот, кто дал тебе все, – сказал он тихо. – Ты жила как королева, ни в чем не нуждалась. Разве этого недостаточно?
– Недостаточно? – я почувствовала, как во мне закипает гнев. – Ты лгал мне все эти годы! Ты… ты убивал людей! А эта женщина на фотографиях? Как давно ты меня обманываешь?
Он шагнул ко мне, но я отпрянула, выставив руки перед собой.
– Не приближайся ко мне, – мой голос дрожал. – Я не знаю тебя. Я не знаю, на что ты способен.
– О, ты узнаешь, – в его глазах мелькнуло что-то хищное. – Ты никуда не уйдешь, Саша. Ты часть этого мира, хочешь ты того или нет.
Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
– Я заберу детей и уеду. Сегодня же.
Саид рассмеялся, и от этого смеха у меня по спине побежали мурашки.
– Ты никуда не поедешь, – сказал он спокойно. – И детей не заберешь. Ты останешься здесь, будешь улыбаться на приемах и держать язык за зубами. Потому что если ты попытаешься сбежать или кому-то рассказать, я найду тебя. И поверь, тебе не понравится то, что случится потом.