Он не обернулся. Он просто вышел, и дверь захлопнулась так тихо, что в этом звуке было больше ужаса, чем в крике.
Позже – я не знаю, сколько времени прошло – дверь снова открылась. Уже другой человек. Юрист. Молодой, безэмоциональный, в деловом костюме. Он положил на стол папку. Внутри – иск о расторжении брака. Подписанный Саидом. Указано, что инициатива – его. Что дети остаются с отцом. Что мать временно ограничена в контактах как психически нездоровая.
Я не могла ни позвонить, ни выйти, ни даже подать возражение. Телефон был заблокирован. Документы исчезли. Всё исчезло. Меня, словно, стерли – как запись на плёнке. Меня больше не существовало.
И когда всё стихло… когда чужие шаги утихли, когда за окном сад погрузился в вечернюю дымку, а в доме не осталось никого, кроме тишины… я сползла на пол. Не плача. Уже без звука. Просто ползла, как будто боль сожгла всё внутри и оставила только инстинкт. Я открыла чемодан. Там, среди белья, лежала маленькая розовая ночная рубашка. Аришина.
Я вжалась в неё лицом и зашлась в беззвучном плаче. Так плачут только те, у кого оторвали душу.
***
Шла по коридору, босиком, без цели, как привидение, – сквозняк колыхал шторы, тихо щёлкали деревянные стены, и в этом доме, будто мраморной гробнице, не было ни одной живой души, кроме меня. Но я чувствовала: что-то изменилось. Что-то… необратимое.
– Слышал, теперь у нас новая хозяйка.
Хозяйка.
Я остановилась. Мгновенно. Словно кто-то ударил меня кулаком в грудь. В легкие. В горло. Новая… хозяйка?
Не я.
Не я.
Кровь отхлынула от лица, пальцы похолодели. Я обернулась медленно, словно всё вокруг стало тягучим, ватным. Хотела спросить, выкрикнуть, вцепиться в ворот этого ублюдка, заставить повторить, объяснить. Но ничего не вышло. Я просто стояла. И дышала. С трудом.
Позже – может быть, через час, а может, через всю вечность – я нашла газету. Кто-то, нарочно или по ошибке, оставил её на диване в холле. Я сразу заметила обложку. Не могла не заметить.
Он.
Саид.
И она.
В свадебных нарядах. Он – в чёрном, как смерть. Она – в белом, как насмешка. Улыбаются. Спокойно. Уверенно. Подпись внизу: «Глава крупнейшего отельного холдинга Саид Малсагов женился. Церемония прошла в закрытом формате в элитной резиденции на побережье».
Руки затряслись. Газета выпала, страницы раскрылись, разлетелись по полу. Я упала на колени, подняла один из разворотов. На нём – фото у фонтана. Саид держит её за талию. Лариса. Вуаль. Кольцо. Цветы.
Меня тошнило от запаха типографской краски. От её улыбки. От его спокойствия.
Я не знала. Мне не сказали. Не спросили. Не предупредили. Я – мать его детей. Его жена. Была. Но никто даже не потрудился известить меня, пригласить, дать понять, что всё кончено. Всё. Без шанса. Без оглядки. Без прощания.