Я обернулась, медленно обошла всю комнату – взгляд цеплялся за каждый предмет, за каждую деталь, но всё здесь казалось картонным, фальшивым, ненастоящим. Как красивая кукольная комната, где нет души. Где всё слишком идеально, чтобы быть живым.
Сил больше не осталось. Я опустилась на пол, тяжело, как подкошенная, обняла себя руками, сжав плечи так сильно, что ногти впились в кожу. Колени прижала к груди, словно хотела уменьшиться до размеров маленькой девочки, спрятаться в себе самой, стать невидимой.
Сквозь всхлипы, сквозь дрожь, сквозь слёзы, которые уже не могли остановиться, я всё-таки прошептала. Глухо. Хрипло. Сжав зубы от боли и злости, от того, что эта боль выжигала изнутри:
– Я найду способ… Я выберусь… Во что бы то ни стало…
И пусть никто не услышал этих слов. Пусть их поглотили стены, задушила тишина. Но я знала: я сказала их вслух не зря. Потому что эти слова были последним, что у меня оставалось. Моим оружием. Моим обещанием самой себе.
Он вошёл без стука.
Тихо, ровно, почти беззвучно – как ветер, как смерть, как удар, от которого не успеваешь отшатнуться. Вся его фигура излучала холод – чужой, отстранённый, как будто передо мной стоял не отец моих детей, не мужчина, который когда-то засыпал, уткнувшись в мои волосы, а деловой партнёр, пришедший обсудить расторжение некоего соглашения.
Я замерла у окна, сжимая подоконник, чувствуя, как по коже пробегает ледяная дрожь. Он не смотрел на меня. Вообще. Ни разу. Только прошёл в центр комнаты и бросил через плечо, коротко, глухо:
– Ты больше не моя жена. Бумаги тебе принесут.
Просто так. Без прелюдий. Без объяснений. Без паузы.
Словно выстрел в грудь. Мгновенный. Точный. Холодный.
Я даже не сразу поняла, что сказала вслух:
– Что?.. Что ты сейчас сказал?..
А потом резко развернулась и бросилась к нему, как будто в этом рывке, в этой последней вспышке была моя последняя надежда. Я схватила его за рубашку, ударила кулаками по груди, прокричала, почти прохрипела:
– Ты не смеешь! Ты не можешь просто… просто вот так! Саид! Посмотри на меня! Это же я! Я! Саша! Мать твоих детей!
Он не двинулся. Только поймал мои руки за запястья, легко, без усилия, как мужчина, держащий неженку, которая мешает. Его пальцы впились в мою кожу, как кандалы, оставляя синяки, и в следующий миг он просто… оттолкнул меня. Не грубо. Не со злобой. Но так, как отталкивают ненужное. Пыль. Тень. Боль.
Я покачнулась, ударилась о кресло, потеряла равновесие, упала на колени. Он уже шел к двери.
– Саид… Саид! – Я всхлипывала, не веря, что всё рушится вот так. – Пожалуйста… пожалуйста, не надо…