— Его Присутствие желает сделать объявление, — торжественно возвестил эфенди Ибрагим-Мюнид.
Каменский моргнул, но постарался скрыть удивление. Потом сообразил, что «Его Присутствием» окрестили верховного визиря.
Мусун Заде Мегмет-паша позволил рабам поднять его на ноги и подвести к столу. Огладил свою седую бороду и произнес дрожащим голосом:
— Какое счастье, что раскрытие почек розана не осталось еще раз до будущей весны. Мириться с вами на чистоту без фальши и плутовства — таков мы получили наказ от нашего великого падишаха, счастие его в полном цвету и во всей силе. Ибо кровопролитие по нашему закону — вещь богомерзкая и отвратительная. Мы любим покой и доброе согласие. Иншаллах, если угодно Аллаху, до дня представления света не случится между нами причины к ссоре.
С этими словами верховный визирь приложил свою печать к документу. Война, длившаяся шесть лет, завершилась.
Через три дня после подписания мирного трактата верховный визирь умер на дороге в Шумлу.
Смотрел я на церемонию отказа от дворянства в главном зале Воспитательного Дома, смотрел, и в голову закрадывались неприятные мысли.
— Косу дали отрезать, бумагу подписали, даже присягу принесли — этого мало. Вы понимаете, сколько в зале набралось шпиков и будущих предателей? — озадачил я Перфильева и Радищева, уединившись с ними после церемонии. — Стоит Катьке показать свою силу разок… Ну вы помните, что было в Казани. Нужно всех, кто к нам перешел, кровью замазать. Или судами, или участием в конфискациях.
Канцлер и министр юстиции переглянулись, смутившись от моей прямолинейности.
— Что значит «замазать кровью»? Заставить принять участие в казнях? — немного растерянно переспросил Александр Николаевич. Его теория добросовестного служения Отечеству получила ощутимый удар.
Пришлось объяснить концепцию роли юриспруденции в революционном процессе. Конечно, в доступных Радищеву терминах.
Казнь — это не только правосудие. Лишение человека жизни на глазах у других людей по приговору суда — в этом есть ритуальный символизм. Общество, лишенное в будущем такого зрелища, утратило это знание. И слава Богу! Но ученые об этом писали, а я их внимательно читал и имел четкие мысли на этот счет.
Когда царь Петр чуть ли не лично головы стрельцам рубил и заставлял аристократов себе помогать — в этом был заложен глубокий смысл. Когда мои пугачевцы до моего появления крошили дворян и прочих неприсоединившихся самыми разными жуткими способами — в этом тоже присутствовал символизм. «Тогда им, боярам, было веселее, теперь не один без отмщения не останется», — так написал в реальной истории Пугачев в своем манифесте. Гнев народный, куда без него? А в ответ получили гнев дворянский. С восставшими точно также расправились без всякой жалости. Четвертовали, пятирили, пускали по рекам плоты с повешанными… А ведь смертная казнь на Руси к моменту восстания была давно отменена!