— Единый Кодекс законов нам потребен. Или Свод.
— Обязательно! Но это долго и очень непросто. Мы еще поговорим об этом. Но сейчас ждать нельзя. Если мы не научимся защищать свою свободу, она пропадет.
— А вдруг такие суды будут заодно с преступниками? — усомнился канцлер в моей идее.
— Так надо заранее так подбирать состав каждого суда, чтобы не было накладок. Вот и займись этим, Афанасий Петрович.
Канцлер печально вздохнул. Радищев напряженно что-то прикидывал в уме.
Я кликнул казаков конвоя и отправился в Кремль, позабыв, что хотел переговорить с будущими губернаторами.
В старину царские покои располагались на третьем этаже Теремного Дворца. На условно третьем, ибо дворец представлял собой надстройку над двухэтажными клетями, прозванных Сытным дворцом. Когда-то здесь кипела жизнь. Огромный штат ремесленников и слуг обслуживал царскую семью. Теперь все пришло в запустение. Не работали даже мыльни на втором этаже — перестала поступать вода по свинцовым трубам, Водовзводная башня грозила обрушением, и Баженов предлагал ее разобрать. Катька запретила и повелела восстановить. Воз и ныне там.
«Что-то с этой историей нечисто, — рассуждал я, взбираясь по лестницам на третий, он же пятый, этаж. Отличная зарядка, между прочим. — Сперва она одобряет проект Баженова, предполагающий полную ликвидацию старинных зданий. Пол Кремля сносят. Но Водовзводную сносить не разрешают. Где логика? Быть может, у меня паранойя, но мне кажется, что конечная цель заключалась в превращении русской святыни в руины».
Ступени вывели меня к Золотой решетке — воротам на площадку Теремного дворца. Остановился и залюбовался. Великолепная работа! Позолоченное кованое железо, затейливые спиралевидные узоры, скоморохи с забавными гримасами, загадочные рыбы, птицы и звери, растительная вязь. Ни одной повторяющейся фигуры. Русское переосмысление ренессанса. Подлинное сокровище!
Вот такую красоту хочет уничтожить Баженов⁈ Сколько уже уничтожил, пока сносил древние здания? Истинный вредитель. Сразу вспомнилось его ироничное «прикажете окна кокошниками украшать?» А, собственно, почему бы и нет? В Теремке оконные проемы оформлены каменными резными наличниками с изображением сказочных животных — силены, кентавра. Потрясающе! Детство архитектора прошло в Кремле — он не мог не заметить подобных деталей. Откуда в русском человеке берется подобное небрежение к прошлому собственного народа?
Я двинулся дальше. Не для того, чтобы не подняться к себе на «чердак», в Златоверхий Теремок, а пройти в покои Августу. Решил проверить, наконец, как она устроилась. Для ее проживания была выделена Опочевальня с личной молельней на третьем этаже. Единственный вход в нее — через комнату фрейлин. Перед ней — ряд площадок-«отдыхов», где постоянно дежурила охрана, контролируя лестницу, ведущую на мой личный этаж. Один из таких «отдыхов» я превратил в кабинет, где принимал рядовых посетителей — тех, кто не имел доступа в Теремок. Безопасность и еще раз безопасность!