И вообще пора идти на прорыв!
Почему Петрович тянет? Осторожничает, будто ламер! Какого лешего пытается строить из себя дипломата⁈
— Умные люди всегда сумеют договориться…
— Конечно, — щурится «чёрный».
Улыбка озаряет щетинистую физиономию Петровича. А палец едва заметно подрагивает на спусковом крючке. И я вдруг понимаю.
Он пытается выиграть время.
Дымка понемногу уходит. Резче проступают очертания домов. Шире открывается обзор. Тем, кто нас караулит, сложнее прятаться в мутной пелене. А Тропа скоро опять будет, как на ладони… И тогда никто нас не остановит!
Я нервно озираюсь.
Точно. Вот уже видать ещё одного из этой банды — того, что зашёл с тыла. Стоит в полный рост. Автомат болтается на плече, руки скрещены на груди…
Третий «черный» невозмутимо достал сигаретку, прикуривает…
Они что все обколотые⁈
Или не считают трикстеров за людей⁈
— Их… только трое? — ошеломленно бормочет Фома.
Туман уже отступил, обнажая голый, перекопанный червями пустырь. Куски асфальта, почерневшие, высохшие стволы деревьев… Здесь просто негде спрятаться!
Я растерянно моргаю.
Трое против одиннадцати. Не считая меня…
Это же смешно.
Почему хмурится отец? Отчего такие напряженные лица у остальных ловкачей ?
Тишина повисает в воздухе. Звенящая, долгая — целых две секунды…
Улыбка Петровича становится ослепительной:
— А если мы не сможем принять ваши условия?
— Тогда, зачем вы нам нужны? — подмигивает бритоголовый. И делает шаг вперёд.
Вроде, ничего опасного — словно хочет ближе посмотреть в глаза Петровичу.
Но автоматы и обрезы трикстеров вздрагивают, раскалывая воздух. Вразнобой грохочут выстрелы. И пули пронзают пустоту, вышибая фонтанчики земли…
Ведь «черного» уже нет — там, где он был мгновенье назад!
Да и остальные — исчезли!
Ловкачи поднимают головы, ошалело оглядываясь по сторонам.
— Что за…? — выдавливает Фома.
И падает с перерезанной глоткой.
Смутные тени мелькают над нами и окровавленные люди, один за другим, валятся на землю.
Всё нереально, будто в кошмаре. Выстрелы, крики, хрип умирающих…
Я цепенею.
Кто-то из трикстеров жмёт спуск, посылая длинную очередь. И наповал бьёт двоих наших. А призрачных, будто размазанных по воздуху убийц, ничто не может остановить!
Неясный силуэт — надо мной! Я успеваю его даже не заметить — ощутить.
В этом миг, где-то у самого уха оглушительно хлопает «грач». Раз, другой…
И смазанная тень вдруг обретает плоть. Бритоголовый вчерной форме кренится, едва меня не придавливая. Перед моими глазами — его искаженное безмерным удивлением лицо.