— Это можно продать? — выдавливаю сквозь зубы.
— Продать? — смеётся отец. И прячет камешек — не в сумку, а во внутренний карман куртки.
Пожимаю плечами. Что тут забавного?
В конце-концов, ради этого мы сюда и пришли! Взять товар , чтоб толкануть его за хорошие деньги! Вся огромная Зона — для нас будто мега-маркет досумеречной эпохи.
Однажды в детстве я бывал в таком. Помню ощущение праздника, музыку, сверкание огней. Яркие витрины, фонтан посреди вестибюля и толпы народу, снующего взад-вперед…
Тут нет толп. И за товар можно заплатить жизнью.
Но ощущение праздника — оно где-то рядом… Каждый раз когда я иду в Зону — жизнь наполняется особым смыслом.
Мне трудно передать всё словами. Я не умею красиво формулировать. Но для меня это словно окно в ту, прежнюю жизнь — когда мы обитали не в бараке для беженцев. И мама была с нами…
А для отца… Иногда мне кажется, что для него это как продолжение огромного эксперимента.
— Чего кривишься?
— Ничего!
— Это конечно хуже, чем скутер, — иронично кивнул отец, — Те разноцветные шарики Петрович именует «ведьмины глазки» . И берут их всего по три тысячи долларов.
— Три штуки баксов? — округлил я глаза.
— Считается, что они сильно успокаивают нервы, — отец снял сумку и перекинул её ремень мне через плечо, — Как раз то, что тебе нужно!
— Да я и так спокоен!
— Это хорошо, — обрадовался отец. Поднял с пола монтировку и удивительно быстро превратил новенький «Хо-Лин» — 503 с усиленной подвеской в погнутое и треснутое уродство на колёсах.
— Теперь, намного лучше, — сообщил, разглядывая остатки машины и помахивая монтировкой, как художник кисточкой.
Я отвернулся с кислой миной. А сам уже лихорадочно прикидывал: какой скутер можно купить, имея три штуки баксов? Наверняка, круче, чем у Мишки!
— Идём! — хлопнул меня по плечу отец, — Вздумаешь опять отставать — привяжу верёвкой!
И двинулся назад через лопухи.
— Мы что, уже уходим? — удивился я.
— Хватит на сегодня.
Вышли из гаражного кооператива и размеренным шагом направились опять к семнадцатиэтажке. Отец молчал, а я всё раздумывал: если даже ведьмины глазки стоят уйму денег, то какова же цена невзрачной фиговины, которую он мне не доверил, а спрятал в карман?
Продавать он её не желает — это понятно. Но ведь что-то в ней есть, что-то особенное…
Я внимательно зыркнул на папину спину, обтянутую вылинявшей х/б курткой.
И ведь не расскажет…
Будет темнить, пока не сочтёт нужным.
До сих пор основным нашим товаром , помимо заурядных тряпок и барахла, оставался серый мох. Все так его зовут, хотя разумеется никакой это не мох — бесформенные наросты, по виду и цвету — вроде пористой резины. С приятным, миндальным запахом, со слабым наркотическим эффектом — но без привыкания, его заваривают вроде крепкого чая.