— Проверил?
Отец делает шаг внутрь гаража и поднимает монтировку. Зачем она ему? Какая ценность в тронутом ржавчиной куске металла?
Уточнить я не успеваю. Потому что отец делает ещё шаг и бьет тяжелой монтировкой по зеркалу скутера. Брызгами летит стекло.
— Не надо!
Это неправильно! Все равно, что резать картину в музее. Разве машина виновата!
— Смотри, — хватаю его за плечо, — Там… что-то есть…
Конечно, ничего там особенного — какие-то блестки под стеллажом с инструментом. Лишь бы отвлечь отца от скутера!
Он поворачивает голову, роняет монтировку.
Достает из кармана куртки фонарик. Яркий луч светодиодов озаряет пространство под стеллажом. И мы с отцом долго глядим на пару переливающихся шариков — тех, что висят в воздухе над бетонным полом.
— Красиво, — шепчу я.
И замолкаю выжидательно. Раньше я таких не встречал. Что скажет отец?
Ведь тут, в Зоне, красота штука — ненадёжная. Вон, алый цветок — самая красивая штука внутри периметра. Но любоваться лучше издалека. А ещё лучше — из безопасного укрытия…
Отец молча подходит ближе. Аккуратно проводит рукой в перчатке вверху и внизу под стекловидными шариками. Те остаются неподвижными. Тогда он осторожно берет их, один за другим — словно срывая плоды с невидимой ветки, и кладет в болтающуюся через плечо сумку.
Луч фонаря уходит дальше под стеллаж. Озаряет «паутину» — ту же, что и за шкафом!
И что-то блестит в её глубине. Не так ярко, невзрачно. Камешек, похожий на осколок бутылочного стекла…
Отец достаёт из кармана куртки детектор — плоскую коробочку с маленьким экраном. Направляет её в угол.
Какие-то цифры вспыхивают на экране. Высвечивается диаграмма распределения спинорного поля — недавно мне пришлось выслушать об этом целую лекцию. Только я все равно мало что запомнил.
— Интересный объект, да, пап?
Он не отвечает. Оглядывается по сторонам. Поднимает закрытую канистру, встряхивает — на дне что-то хлюпает.
Хм-м… Можно взять с собой и по дороге ещё где-нибудь слить остатки. Только тяжело тащить…
Пока я вспоминаю цены на бензин в Колядинске, отец открывает канистру и вдруг выплескивает остатки содержимого на паутину. Чиркает спичкой и кидает её в угол!
Вспыхивает пламя. Белые нити шипят и съеживаются. А я с изумлением смотрю, как отец тянет руку — прямо в огонь, прямо в ещё живую паутину! И выхватывает оттуда невзрачный камешек.
Держит его на ладони. Улыбается, разглядывая.
А я угрюмо молчу. Да, сам недавно сделал глупость. Но хотя бы понятно ради чего…
А отец… Тоже мне, воспитатель!
Что проку в куске бутылочного стекла⁈