Несколько секунд я стою, будто вкопанный — пристально изучая тёмные глазницы домов, мёртвый пустырь. Вслушиваясь в скрип засохшего клёна — того, что в соседнем дворе.
Я словно жду какого-то подвоха…
Потом хватаю трофейное оружие. Выбираюсь из аномалии и бегу к школе.
Ещё автоматные очереди!
Там, внутри!
Неужели я опоздал?
Перемахиваю через ограду. И падаю, вжимаясь во вскопанные грядки.
Фонтанчики земли взлетают совсем рядом. Брызгают щепки и кора с ближайшего дерева.
Тут я соображаю, что забыл крикнуть пароль. И ору во всю глотку:
— Сталинград!
Автоматы затихают.
Я подхожу ближе. Меня впускают внутрь — через маленькую железную дверь.
В коридорчике сильно воняет порохом. Ещё — острый аромат крови.
Тусклый свет подвешенного на крюке фонаря озаряет мрачные физиономии стариков, гильзы на полу. А чуть в стороне от двери валяется мужик лет тридцати с простреленной головой.
— Это кто? — спрашиваю я.
— Наш. Точнее, мы думали, что наш…
Они рассказывают. И всё становится ясно.
Тот, мёртвый, явился в группу Митрича ещё неделю назад. И казался обыкновенным. Вроде бы даже пароль знал — от Невидимой Армии. Привёз мешок крупы, говорил правильные слова…
А когда стала долетать пальба с пустыря — сразу занервничал. Убил охранника и пытался открыть дверь. Но в узком коридорчике было мало места для маневра. Двоих стариков он успел тяжело ранить, а его завалили.
Я киваю, слушая.
Значит, беднягу подвели нервы?
Да, высшие друг друга чувствуют. И когда, там, на пустыре, я добил его товарищей — этот, здесь, чуть не спятил.
Поехала крыша у диверсанта…
Неудивительно.
Я прошу у одного из стариков флягу и жадно пью воду. Сердце уже не колотится бешено.
Одно мне не ясно — почему проклятый мальчишка был так спокоен? Почему стрелял в своих?
Может, он из другого клана?
Или я слишком плохо знаю нелюдь?
И не желаю знать!
Да, он мне помог.
Но кто ведает, как бы этот сопляк повёл себя при ином раскладе…
До рассвета не так уж далеко.
Вместе с парой стариков, я вернулся к месту схватки. Трупы высших нетронутые валялись посреди пустыря. Это только в старых фильмах они мгновенно рассыпаются в тлен и прах…
Жаль, что в жизни иначе.
Мы нашли Митрича и остальных. Дед Коля лежал за домом-ловушкой. Ещё два тела — на тех же позициях, что и перед началом боя.
И все — со следами упыриных зубов…
— Живой! — вдруг закричал старик, склонившийся над Митричем.
Рваные раны, сломанная рука…
Но упырь его не добил. Может, не успел. Или хотел сожрать потом — чтоб подкрепить силы перед атакой на школу?
Мы перевязали Митрича.
Я опять подошёл к трупам высших и тщательно их обыскал.