— Давай в штыки! Добивай их!
Любая лояльность во мне моментально исчезла, превратившись в пыль. Они нарушили договор, воспользовались нашим гостеприимством и первые открыли стрельбу.
Наше войско с криком бросилось вперёд, переходя ручей по пояс в ледяной воде. Индейцы уже схлестнулись в ближнем бою — сверкали томагавки, глухо стучали приклады по костям. Англичане, отчаянно отбиваясь штыками и ножами, не выдержали единого напора. Их строй рассыпался. Кто-то побежал к своим шлюпкам, кто-то — в чащу. Томпсона я потерял из виду в суматохе, хотя старался выцелить его специально. Красный мундир был уж слишком приметным, но капитан сумел вовремя сбросить его на землю.
— Не выпускать! Преследовать! — заорал я Черкашину, указывая на бегущих к лесу. Казаки, не отряжая коней, бросились вдогонку пешим. Индейцы Токеаха, как гончие, метнулись за другими, скрывшись в подлеске.
Через десять минут всё было кончено. На маленьком пятачке у ручья лежали тела в мокрой от крови и грязи форме. Дым пороха медленно полз над водой. Наши потери — двое раненых, один индеец убит выстрелом в лицо. Пуля уж очень неудачно влетела ему прямо в лоб, а мягкий свинец изменил форму, превращая содержимое черепушки в фарш. У них — больше двадцати трупов, несколько тяжелораненых, которых тут же добили индейцы. Я даже не стал их останавливать. От таких пленников слишком мало толку, а тратить ресурсы на их выживание с такой серьёзной раной было слишком опасно.
— Часть ушла, — доложил Черкашин, подходя. Лицо его было в брызгах чужой крови. — В лесу не догнать — местность незнакомая. Может, человек десять спаслось, не больше. Там даже индейцы нам нисколько не помогли. Видно, англичашки так бежали, что дороги не разбирали.
— Оцепить берег. Они могут попытаться добраться до кораблей, — отрезал я, уже глядя на бухту. Три парусника по-прежнему стояли на рейде, безмолвные и грозные. На их палубах, должно быть, уже видели перестрелку. Вопрос был в том, сколько там осталось людей.
Ко мне подошёл Обручев, бледный, но собранный. В его инженерном взгляде читалась уже иная проблема — практическая и неотложная.
— Павел Олегович, корабли, — тихо сказал он. — Если те, кто сбежал, доберутся туда и предупредят экипажи… Они могут или уйти, или попытаться обстрелять поселение. У них там пушки. Нам нужно решать. Сейчас.
Я сжал кулаки. Кризис не миновал — он лишь перешёл в новую фазу. Мы только что перебили часть экипажа. Даже если остальные на кораблях больны, они теперь точно не уйдут с миром. Оставить эти суда с пушками в бухте — значит подписать себе смертный приговор на будущее. Они либо уйдут в английские владения и вернутся с подкреплением, либо, в отчаянии, решат забрать наши запасы силой.