— А что скажут индейцы? Их земли, их реки. Мы берём золото — они видят. Они не глупы, понимают ценность жёлтого металла не хуже белых. Если мы не поделимся, если не объясним, они могут переметнуться к тем, кто пообещает больше. Или просто начнут войну. Токеах нам верен, но за ним ещё много родов, которые не крещены и не присягали.
— Токеах уже знает, — ответил я. — Мы говорили вчера, после возвращения старателей. Он согласен: десять процентов добычи идёт племенам, плюс право нанимать индейцев на работу за плату, а не за бусы. Он обещал говорить с другими вождями. Но это время. Нам нужно время.
— Тогда остаётся юг, — подвёл итог Марков. — Лос-Анджелес. Виссенто и его совет.
Я кивнул. К этому и вёл.
— Именно. Виссенто идёт на поправку, письма от него приходят, но совет там всё ещё правит. Местные аристократы — Альварес, Родригес, другие — наверняка уже прослышали о золоте. У них есть свои люди среди охотников, метисов, погонщиков мулов. Они начнут интриговать, пытаться переманить совет на свою сторону. Если это удастся, мы получим враждебный тыл и прерванную торговлю. А если они ещё и с Мартинесом-младшим сговорятся, то всё совсем печально станет.
— И что предлагаешь? — Луков прищурился. Я видел, что он уже понял, но хотел услышать подтверждение.
— Ехать в Лос-Анджелес. С официальным визитом. Не тайно, не с чёрного хода, а открыто, как представитель Российской империи. Везти подарки, договор о дружбе и предложение о совместной золотодобывающей артели. С Виссенто лично, если он сможет говорить. Или с советом, если нет. Но сделать это быстро, пока слухи не обросли подробностями и не родили панику.
Луков покачал головой. Воспоминания о прошлой поездке были свежи — Черкашин ещё не забылся.
— Опять? В прошлый раз едва ноги унесли. Черкашина потеряли, люди хорошие легли. А теперь — снова? В город, который уже однажды нас чуть не сожрал? Тогда нас рота чудом спасла, а если бы они не подошли, то лежали бы мы рядом с атаманом.
— Теперь у нас есть статус, — твёрдо сказал я. — Указ императора, военный протекторат, две роты солдат в колонии и корабли в бухте. Мы не просители. Мы — сила, с которой придётся считаться. И Виссенто это понимает. Если он жив и при власти — договоримся. Если нет — будем решать по месту. Но без переговоров мы проиграем информационную войну. Молчание — знак слабости.
Обручев тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он уже прикидывал в уме, сколько людей придётся снять со строек для охраны рудников, если договор не удастся.
— Когда ехать?
— Через три дня. Соберу отряд из сорока человек: казаки, индейцы Токеаха, пара солдат Рогова для солидности. Луков, ты остаёшься за старшего. Рогов будет командовать гарнизоном. Обручев — продолжать стройку и готовить площадку под рудник. Марков — следить за ранеными и за санитарным состоянием. Если что — сигнальные костры на холмах. Если меня не будет больше трёх недель — считайте, что я в заложниках, и действуйте по обстановке.