Он кивнул и, не прощаясь, направился к пирсу. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри закипает та самая холодная ярость, что помогала выживать в самых безнадёжных ситуациях.
Американцы ушли. Фрегат поднял паруса и скрылся за горизонтом, оставив после себя только пенные буруны и тяжёлое молчание на стенах.
В тот же день я заперся в кабинете и написал два письма. Первое — императору. Коротко, сухо, по-военному: доктрина Монро, ультиматум, угроза флота. Второе — в Мехико, дону Виссенто, который, судя по известным данным, отправился в столицу для окончательной легитимизации собственного положения. Просил помощи, союза, предупреждал, что следующей целью американцев станут мексиканские земли. И я ведь не врал. Пусть мы откусили серьёзный кусок от Мексики, но это далеко не всё. Американцы, не останавливаемые в развитии, точно придут, чтобы забрать остальное.
Письма ушли с двумя разными гонцами. Одного повёл через горы Финн, второго — Токеах, в сторону крепости Росс. Я не знал, дойдут ли они, но выбора не было. Уокер прекрасно понимал, что они могут смять нас и сделают это при ближайшей же подвернувшейся возможности. В Росс же, после моего сообщения, прибыл быстроходный пароход, как раз таки для срочной посыльной службы.
Следующие две недели колония жила в лихорадочном ожидании. Луков укреплял батареи, ставил новые орудия на флангах, рыл траншеи на берегу. Обручев перевёл кузницу на круглосуточную работу — лили ядра, ковали картечь, чинили ружья. Индейцы Токеаха ушли в горы и вернулись с вестью: шошоны затихли, боятся, но американцы уже шлют к ним гонцов.
— Покупают, — сказал Токеах. — Обещают ружья, если они ударят нам в спину.
— И что те вожди?
— Пока ждут. Смотрят, кто победит.
Ответ из Мехико пришёл через десять дней. Виссенто писал длинно, путано, но суть сводилась к одному: мексиканское правительство не может открыто поддержать нас, боясь спровоцировать конфликт с США. В частном порядке он обещал прислать двести ружей и порох, но солдат — ни одного.
— Трусы, — сплюнул Луков, прочитав письмо. — Продадут нас при первой возможности.
— Не продадут, — ответил я. — Им тоже угрожает доктрина Монро. Но они хотят, чтобы мы первыми приняли удар. Если выстоим — признают нашу власть. Если нет — скажут, что мы были пиратами и сами виноваты. Плевать им на все старые договоры. Они сейчас между молотом и наковальней, так что будут официально открещиваться от любых договорённостей с нами.
Ответ из Охотска пришёл через три недели. Пока что к нам плыл лишь «Стойкий», который Рогов решил встретить самолично, наконец отойдя от полученных ранений. Капитан фрегата, седой как лунь морской волк, вручил мне пакет с императорской печатью. Я вскрыл его прямо на пирсе, под взглядами сотен людей.