Они ушли. Я остался стоять у окна, глядя, как американцы спускаются к пирсу, садятся в шлюпку и гребут обратно к своему фрегату.
— Что думаешь? — спросил Луков, подходя.
— Думаю, что время выиграть надо. А там — посмотрим.
Наутро я приказал построить гарнизон на плацу перед воротами. Всех. Казаков, солдат Рогова, ополченцев, индейцев Токеаха. Даже пушкарей вывел из батарей, оставив у орудий только минимальные расчёты.
Американцы пришли в назначенный час. Уокер, его помощники, двое офицеров в штатском, которые, как я подозревал, были военными наблюдателями. Я встретил их у ворот и жестом пригласил следовать за мной.
Мы вышли на плац, где застыли ровные шеренги. Луков командовал казаками — лава, готовая в любой момент рассыпаться и атаковать. Поручик Зверев, заместитель Рогова, выстроил солдат в каре, с ружьями наперевес. Индейцы Токеаха стояли отдельно, в своей дикой красоте — раскрашенные, с томагавками и ружьями, глядящие на чужаков с холодным презрением.
— Прошу, господин посол, — сказал я. — Посмотрите, кого вы хотите выселить с этой земли.
Я подал знак, и Луков начал смотр. Казаки прошли лавой — стремительно, с дикими криками, останавливаясь по команде и давая залп холостыми. Солдаты продемонстрировали перестроения, залповую стрельбу, штыковой бой. Индейцы показали искусство ведения боя в рассыпном строю, стрельбу из-за укрытий, метание томагавков.
Уокер смотрел внимательно. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как один из его офицеров побледнел, когда индейцы на бегу поразили несколько мишеней, изображавших всадников.
Когда смотр закончился, посол повернулся ко мне. В его глазах не было страха. Только холодный расчёт.
— Впечатляет, господин Рыбин. У вас хорошо обученные люди. Но вы забываете одно: они — на земле, а мы — на море. Ваши стены не выстоят против корабельной артиллерии, а ваши люди не доплывут до наших кораблей. Мы сильны в любом случае, а у вас не хватит средств для того, чтобы суметь нас уничтожить. Или вы научились делать так, чтобы ваши люди могли отрастить крылья?
— Чего не умею, того не умею. — согласился я. — Но и десант высадить просто так вы не сможете. Бухта простреливается нами вдоль и поперёк, фарватер знаем только мы. А на берегу вас встретят не только пули.
Уокер усмехнулся.
— Вы хороший переговорщик, господин Рыбин. Жаль, что мы по разные стороны баррикад. Но мой ответ остаётся прежним: либо протекторат, либо война. Выбирайте.
— Я уже выбрал, — ответил я. — Свой ответ я отправлю в Петербург сегодня же. А пока — прощайте, господин посол. Корабль ждёт вас.