— Один корабль, — доложил он, не оборачиваясь. — Фрегат. Флаг… американский.
Американский. Не английский, не мексиканский. Американский.
— Вооружение?
— Пушки есть, но закрыты портами. Идёт без боевого разворота. Похоже на посыльное судно.
Я спустился с вала и приказал готовить береговые батареи. Не палить, но зарядить. Людей — в ружьё, но не на стены, а во внутренний двор, чтобы не дразнить гостя раньше времени. Лукову велел выдвинуть индейцев Токеаха в лес, на случай если визит окажется военной хитростью. Тогда местные воины могут совершить эффективный фланговый манёвр, ударить вбок, если случится попытка высадки.
Корабль подошёл к рейду и бросил якорь ровно там же, где когда-то стояли английские вымпелы. Хорошее место. Достаточно далеко для прицельного огня, достаточно близко, чтобы видеть нас без подзорных труб.
От борта отделилась шлюпка. В ней — десять гребцов и четверо в штатском. Ни одного мундира. Ни ружей наперевес. Я выдохнул.
— Принимаем гостей, — сказал я Лукову. — Но на пирсе — казаки в полной парадной. И чтоб ни один мускул на лице не дрогнул. Понял?
— Парадная угроза? — усмехнулся штабс-капитан.
— Именно.
Шлюпка ткнулась в сваи пирса. Первым на доски ступил сухой, поджарый мужчина лет пятидесяти, в безупречном сюртуке и с тростью, которой он явно не пользовался для опоры. За ним — трое помощников с портфелями. Ни оружия, ни охраны.
Я шагнул навстречу. Мы встретились ровно посередине пирса, под прицелом двух дюжин пар глаз.
— Господин Рыбин? — Голос у него оказался низким, с раскатистым южным акцентом, но при этом на более чем достойном французском. — Имею честь представиться: Джонатан Уокер, чрезвычайный и полномочный посол Соединённых Штатов Америки. Сейчас я здесь, чтобы говорить с вами. С правителем Русской Гавани.
Я кивнул, жестом приглашая следовать за мной.
— Добро пожаловать в Русскую Гавань, господин посол. Прошу в дом. Надеюсь, вы не против простой пищи? Мы люди небогатые, изысков не держим.
— Я предпочитаю простую пищу, — улыбнулся Уокер. — Она честнее.
В доме, за столом, накрытым для официального приёма, собрались все мои. Луков, Обручев, Марков, отец Пётр. Токеах стоял у двери, скрестив руки на груди, явно готовый в любой момент выхватить оружие. Сейчас, кроме Лукова, он был единственным при оружии. Рогова же не было, тот продолжал восстанавливаться после сражения, но прислал доверенного человека.
Подали чай, хлеб, вяленое мясо. Уокер отпил из кружки, одобрительно кивнул и, не тратя времени на любезности, перешёл к делу.
— Господин Рыбин, я буду краток. Моя миссия — не торговое соглашение и не обмен любезностями. Я здесь, чтобы изложить позицию правительства Соединённых Штатов относительно вашего поселения. — Он сделал паузу, прокашлялся, давая мне осознать весомость следующих слов. — Соединённые Штаты, следуя доктрине президента Монро, рассматривают Западное полушарие как зону своих стратегических интересов. Любая новая колонизация европейскими державами на Американском континенте будет рассматриваться как недружественный акт. Русская Гавань… — он посмотрел на меня в упор, — является такой колонизацией. Формально она частная, но за её спиной стоит Российская империя. Мы не можем этого допустить. У вас есть два выбора, господин Рыбин. Первый — вы сворачиваете поселение, грузите людей на корабли и уходите на север, в пределы русских владений на Аляске. Мы гарантируем безопасный проход и неприкосновенность имущества. Второй — вы остаётесь, но признаёте протекторат Соединённых Штатов. Ваше поселение становится американским, с правом самоуправления, но под юрисдикцией США. В этом случае мы гарантируем защиту от любых посягательств извне, включая английские.