Вернулся в дом и лёг, не раздеваясь. Пистолет, как всегда, под подушкой. Сабля — в изголовье. Спал чутко, просыпаясь от каждого шороха.
И во сне мне снился мёртвый Томпсон. Он смотрел на меня пустыми глазницами и улыбался. Улыбался той самой кривой усмешкой, какой он улыбался, когда лодка уносила его от моих пуль.
— Ты убил меня, русский медведь, — говорила голова. — Но мой рапорт уже в Лондоне. Весь флот знает о твоей бухте. Они придут. Обязательно придут.
Я проснулся в холодном поту. За окном серел рассвет. Пора было вставать. С трудом поднялся, тело словно одеревенело, стало твёрдым и чужим.
Город просыпался. Стучали топоры, звенели молоты, перекликались люди. Жизнь шла своим чередом. И это было главное.
Я посмотрел на восток, где за хребтом ещё могли прятаться остатки враждебных племён. На юг, где ждал Лос-Анджелес с его вечными интригами. На запад, откуда в любой момент могли показаться паруса.
— Приходите, — сказал я тихо. — Мы готовы.
И пошёл будить людей. Работы было очень много.
Всё постепенно возвращалось на круги своя. Поселение вело свою жизнь более чем спокойно, постепенно обстраивалось и готовилось к дальнейшему расширению территории. Благодаря богатой земле, способной прокормить множество людей всё той же картошкой, мы могли не беспокоиться о продовольственной безопасности, наращивая число рабочих рук. Здесь не должен был повториться массовый голод, которого я боялся едва не больше, чем масштабной войны с теми же американцами. Тяжело было представлять, как будут голодать взрослые и особенно дети.
Без притока новых людей наше расширение было слишком сильно ограничено, а потому я с нетерпением дожидался того момента, когда в самой гавани появятся новые корабли с простыми крестьянскими семьями, благо наша земля была освобождена от страшного давления крепостного права.
Очередное утро началось с того, что я стоял на пороге дома, вдыхая полной грудью и держа в руках горячую кружку с чаем. Чайки кричали, город постепенно просыпался, люди то и дело выходили из своих домов, ребятишки уже находились на низком старте, готовые играть во дворах или вовсе по всему поселению.
Но этот мирный пейзаж разорвался от вида бегущего на всех ногах дозорного. Боец нёсся так, словно на кону находилось олимпийское золото по всем дисциплинам, а я уже понимал, что ситуация откровенно плохая.
— Парус на горизонте! Идёт с юго-запада! — выдохнул мужчина, как только достаточно сблизился.
Я вылетел на стену, на ходу застёгивая плащ. Луков уже стоял у дальномерной рейки, вцепившись в подзорную трубу. Лицо его было спокойным, но я знал эту маску — под ней всегда кипела лава.