— Хорошая работа, командир, — сказал Сокол, протягивая флягу. Я сделал глоток — вода, простая вода, но показалась слаще вина.
— Рано радоваться, — ответил я, возвращая флягу. — Гонец ушёл в Сонору. Если его не поймали — через неделю здесь будет армия.
— Отобьёмся, — усмехнулся казак.
— Не факт. Солдаты — не наёмники. С ними по-другому надо.
Я смотрел на ликующих людей, на пыльную площадь, на флаг Виссенто, который уже водружали над ратушей. И думал о том, что самое трудное ещё впереди.
Гонец, прискакавший на взмыленной лошади, влетел на площадь, когда солнце уже клонилось к закату. Праздник был в самом разгаре — вино лилось рекой, женщины плясали, мужчины обнимались, забыв старые обиды. Казаки сидели отдельно, но местные то и дело подходили к ним с чарками, хлопали по плечам, что-то кричали на смеси испанского и ломаного русского.
Я сидел на крыльце, пил воду и смотрел на эту вакханалию без особого веселья. Рано. Слишком рано они радуются.
Гонец спрыгнул с коня, едва не упав — лошадь была в мыле, бока ходили ходуном. Он огляделся, увидел меня, рванул через толпу, расталкивая пьяных.
— Сеньор! — выдохнул он, падая на колени. — Сеньор Рыбин!
Я поднялся. Сердце ёкнуло.
— Говори.
— Армия! Из Соноры! Полковник Гарсия ведёт три роты. Они будут здесь через два дня. Требуют выдать русских! — Он перевёл дух. — И Мартинеса. Живым.
Толпа вокруг затихла. Музыка оборвалась. Женщины перестали смеяться. Все смотрели на меня.
Я перевёл взгляд на площадь, на ликующих минуту назад людей. На связанного Мартинеса, которого вели в подвал. На Виссенто, застывшего с бокалом в руке.
Мексиканская регулярная армия. Полторы сотни штыков. Идут за нами.
Виссенто подошёл, встал рядом. Лицо его было бледным, но взгляд — твёрдым.
— Что будешь делать? — спросил он тихо.
— Посмотрим.
Утро ударило в глаза холодным светом, залившим площадь Лос-Анджелеса. Вчерашнее вино ещё бродило в крови празднующих, но сегодня город замер в напряжённой тишине. Люди жались к стенам домов, выглядывали из-за ставен, но на площадь выходить боялись. Там, у здания ратуши, стояли мы.
Две сотни шагов отделяли нас от мексиканской колонны, застывшей ровным каре у южных ворот. Три роты пехоты в сине-белых мундирах, полсотни всадников на флангах, две лёгкие пушки, развёрнутые в нашу сторону. Полковник Гарсия знал своё дело — построил людей так, чтобы с первого взгляда стало ясно: шутить не намерен.
С нашей стороны было сорок казаков, пятнадцать солдат Рогова да пара десятков горожан с охотничьими ружьями, которых Виссенто еле уговорил выйти из домов. Индейцы Токеаха растворились в переулках, но я знал — их стрелы нацелены на офицеров.