«Нет, так не годится!» — мелькнула мысль. — «Мне приходится проходить в три раза больше, чем ему, ещё пара-тройка минут — и он меня загоняет!»
Улучив момент, он перешёл в атаку, попытавшись нанести рубящий удар в шею. Однако «голиаф» сумел его неприятно поразить, парировав удар тупой передней частью топорика. Он не просто остановил удар хуразданской махайры, но, с силой оттолкнув её, тут же перевёл движение топорика в рубящее. Как следует рубануть по шее Длинного у него не получилось бы, но тот не стал рисковать и, поднырнув и под этот удар, поспешил разорвать дистанцию.
«Только отступать и уклоняться! Никаких собственных атак!» — сделал неприятный для себя вывод он. — «Отступать и уклоняться, пока не выпадет случай для контратаки».
Однако степняк не собирался оставлять его в покое и продолжал гонять по площадке. Наверняка, соплеменники поддерживали его глумливыми возгласами, но мореход сейчас игнорировал всё, что не относилось собственно к поединку.
Тут «голиаф» снова удивил его. Хитро крутнув топориком, он нанёс удар не сверху, а снизу. Если бы Кесефу было суждено прожить еще много веков, он мог бы сравнить этот приём с конным поло. Однако сейчас ему было не до абстрактных размышлений. Тело отреагировало само, уйдя против часовой стрелки и одновременно приблизившись к противнику на расстояние удара. Само собой, он попытался использовать этот момент и уколоть в бедро, но степняк нанёс ему быстрый удар в голову невооружённой рукой.
У обоих получилось, но не до конца. Длинному удалось нанести противнику лишь поверхностный порез, болезненный и слегка ограничивающий подвижность, но не слишком опасный. Зато и сармат не вырубил противника, а лишь слегка оглушил и отбросил от себя.
Постоянные тренировки, которые Волк проводил со своей командой, спасли жизнь бывшему пирату. Он перевёл движение в перекат, а потом еще с десяток секунд бегал вокруг противника и отступал, стараясь окончательно прийти в себя.
Дыхание его стало тяжёлым, оставалось только порадоваться, что не стал обременять себя тяжелым доспехом. «Долго не протяну!» — мелькнула мысль — «Надо отступать и провоцировать его на особо размашистый удар, и тогда — контратаковать! Поставить всё на один удар!»
К счастью, кочевник тоже оказался сделанным не из железа. Борода и усы его взмокли от пота, а грудь начала заметно вздыматься. Его раздражала юркость противника и наконец, «голиаф» замахнулся на дальний удар, способный зацепить отступающего противника.
Есть! То, что нужно. Длинный впервые за весь бой парировал удар противника, приостановив топорище своим мечом. Одновременно Йохан подшагнул к сармату, а его левая рука легла на запястье кочевника, толкая его руку вниз и в сторону.