Впрочем, общение между членами экспедиции шло на персидском наречии, которым более-менее владели все, да и в Египте, лишь пару лет назад перешедшем из-под власти Ахеменидов под руку Александра, большинство чиновников его понимало.
Но говорить было нужно со всех точек зрения. Во-первых, для борьбы со скукой. На корабле тесно и нечем себя занять. Даже за весло неумех-пассажиров никто не пустит. А во-вторых, эти разговоры помогали сплотить разнородную команду, добиться взаимопонимания. Хоть для этого и приходилось говорить не очень длинными предложениями и делать длинные паузы.
— Сейчас мы определённо живы! — уверенно сказал Маугли и широко улыбнулся. Он не совсем понимал, как связано сказанное Деметросом с заявленной им темой беседы: «Что такое тенденция?»
— Ты прав, мой юный друг! Однако задумайся вот о чём: у нас есть повеление царя царей прибыть в страну Кем, или, как называем её мы, Айгиптос. И не просто прибыть, а совершить там дело, важное для Александра Великого, завоевателя большей части мира. Есть и повеление всем чиновникам подвластных городов и земель оказывать полное содействие. Так?
— Именно так! — быстро согласился с ним Виген. — Но к чему ты ведёшь, мудрец?
В целом к этим «разговорам на палубе» он относился сугубо положительно, но использовал их для своих целей. Официально он считался главой экспедиции, но… Слишком уж много уникальных специалистов в неё вошло. И каждый из них знал, что сам он незаменим, но не очень высоко ценил остальных. Своими вопросами Строитель заставлял их «раскрываться» друг перед другом.
— Нам начали противодействовать ещё в Трапезунде, подкинув испорченную солонину. Затем мы останавливались в греческих колониях, и с нами то и дело отказывались иметь дело лоцманы, а портовые начальники под надуманными предлогами не давали запастись водой и едой. Когда же мы попробовали изменить маршрут и остановились в порту Пафоса[2], нас чуть было не завели на скалы!
— И что тебя удивляет, почтеннейший? Ты же мудрец, и должен понимать, что все порты живут торговлей, а торговля невозможна без золота и серебра. Поэтому те, кто распоряжается этими металлами, в портах имеют большую власть, чем царь царей, пусть и не такую заметную.
Это произнёс Микаэль, мужчина лет тридцати, по эллинскому обычаю бривший лицо. Иудейское имя в сочетании с типично армянской внешностью буквально кричало о родстве с Исааком Эребунским, и таки-да, оно не обманывало. Некоторые считали его казначеем экспедиции, но они ошибались. Казначей просто принимает деньги и оплачивает расходы. А Микаэль, родной внук «дяди Изи», должен был изыскивать эти деньги.