Подобрал под себя одеяло, запихнул его за голову, чтобы не было так тяжело держать головку, и поднял ее, разглядывая каждого.
На Борю было страшно смотреть.
Боря сидел рядом с мамой, держа ее за руку. Его взгляд был устремлен в никуда, словно он пытался найти ответы в пустоте.
Лицо его было каменным, но я чувствовал, как внутри него бушует буря. Я видел, как он сглатывает, как дергается его подбородок. Он старался держаться, но я знал, что ему очень тяжело.
Наконец вернулся врач. Он протянул Боре какие-то бумаги и, не глядя ему в глаза, пробормотал:
— Вот, это рецепт на обезболивающие. И… давайте посмотрим, что с общим состоянием.
Вот тут случилось нечто. Я не знаю, что именно произошло, но врач изменился во взгляде, когда сел на Борино место.
От тюфяка с подбородками и толстыми пальцами не осталось и следа. Словно врач изменился: стал подтянутее, глаза загорелись, руки стали сильнее.
Он осторожно щупал руки и голову матери, при этом облизывался!
Реально облизывался!
Ты чего это там, врачишка, делаешь такое? Ау, что с тобой?
А затем я увидел темноту. Над головой матери тирана появилось нечто: дымка, дым, который обволакивал ее волосы.
И никто, кроме меня, этого не видел.
Я вжался в корзинку, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что это? Неужели мне кажется?
Но нет, дымка становилась все плотнее, сгущаясь вокруг головы матери Бори. Врач тем временем продолжал свой осмотр, его глаза горели каким-то нездоровым огнем. Он словно не замечал ничего вокруг, полностью сосредоточившись на своей пациентке.
Внезапно мать Бори дернулась и открыла глаза. В них больше не было пустоты, их наполнял ужас. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.
Врач приложил палец к ее губам, призывая к тишине, и наклонился к ее уху, что-то шепча. Я не мог расслышать слов, но чувствовал, как от этого шепота по моей коже бегут мурашки.
А ее глаза вновь стали пустыми.
Дымка над головой женщины начала пульсировать, словно живая. Она становилась все темнее и зловещее, затягивая в себя остатки жизни.
Я попытался закричать, предупредить Борю, но из моего младенческого рта вырвался лишь писк. Боря, поглощенный своими мыслями, ничего не замечал. Он сидел, неподвижно глядя в пол, словно окаменев.
Врач отстранился от матери Бори и окинул меня победным взглядом. Его глаза светились триумфом, а на губах играла зловещая улыбка.
Он снова был похож на того толстого, противного доктора, но теперь я знал, что это лишь маска. Под ней скрывалось нечто гораздо более страшное.
— Да, улучшений нет, — с легкой улыбкой сказал врач. — Думаю, вам стоит приехать через неделю-две, после курса небольшой терапии.