Но нет. Они вышли из подъезда, а расстояние было уже пятнадцать метров, и даже больше. Затем пошли по тротуару.
Расстояние увеличивалось.
— Хрень…
Оно увеличивалось ещё больше. Затем они дошли до соседнего дома… расстояние стало метров шестьдесят.
— Получилось?
Но как только они зашли за угол соседнего дома, Боре стало как-то больно на душе. Связь всё ещё была, правда она стала другой. Или это он сам себя накручивал?
— Я тебе говорила, что нельзя было его оставлять. Жертва — пустая!
Моя новоиспеченная мать курила вонючие сигареты, сидя за обеденным столом в пошарпанной квартире. — Ты, Коля, вообще меня не слушаешь!
— Нашли и ладно, — пробормотал «отец». — Надо будет договориться с сиром Гришей, чтобы он очистил кровь Аркаши.
Они оба переглянулись и уставились на меня. А я… а я был в шоке от увиденного и услышанного!
Первое, что беспокоило меня, это расстояние, на которое я отдалился от Бори. Я не испытал чувства угрызения совести, грусти или чего-то ещё. Но стоило мне попасть в подъезд, как вернулись те чувства, которые я испытывал, когда Боря был далеко.
Что-то растянуло связь между нами, позволив отдаляться друг от друга на весомое расстояние. Это одновременно радовало и одновременно — пугало.
Что это? Усиление нашей связи или наоборот? Могло ли появление моих настоящих родителей как-либо повлиять на эти странные… чувства?
Второе, что меня смущало, это квартира.
Квартира казалась декорацией к плохому спектаклю. Обшарпанные обои, видавшая виды мебель, запах сигарет и застоявшейся еды — все это давило, создавало ощущение грязной, неуютной ловушки.
Я привык к стерильной чистоте и порядку в доме Бори, который поддерживала Наташа, к его аскетичной, но умиротворяющей обстановке. Здесь же царил хаос, будто отражение внутреннего состояния моих новообретенных родителей.
Сир Гриша. Очистка крови. Аркаша. Слова, которые резали слух, вызывали мурашки по коже.
Кто такой этот Гриша? Что за очистка крови? И почему они так странно называют меня — Аркаша?
Я смотрел на них — на этих чужих людей, и пытался понять, кто они такие.
— Ну что, ты рад, что вернулся домой? — фальшиво улыбнулась мамаша, затягиваясь сигаретой. — Будешь жить как сыр в масле.
Коля лишь хмыкнул в ответ, доставая из кармана засаленного пиджака какую-то тряпичную куклу. Он поднес ее ко мне, и я почувствовал волну отвращения, смешанную с легкой тревогой. Кукла пахла плесенью и чем-то еще, неуловимо-зловещим.
— Это твой магический амулет, — проскрипел он, вкладывая ее мне в руку. — Будет защищать тебя от всякого набожника.