«Валя».
Боря, который тяжело дышал после экзекуции, мгновенно преобразился. Лицо приняло невинное выражение, руки перестали дрожать, а в глазах загорелся озорной огонек. Он подхватил Карапуза с пола и начал подбрасывать его в воздух, издавая радостные возгласы.
— Ой, Карапуз, смотри, как высоко летишь! А сейчас дядя тебя поймает! Ва-вау-вау!
История, произошедшая в пятницу в подземельях академии, пришлась не по вкусу ректору. Да и не только ему.
Единственный, живой демонически экземпляр был уничтожен. И все понимали кем, только не знали почему. Бориса Клеменко допрашивали больше трёх дней, но ничего полезного выудить из него не получилось. Ответ его был прост:
— Не знаю, на меня словно что-то навеялось… эта, как его, ёпт, о, одержимость! Я ещё тогда, у клетки понял, что со мной что-то не так!
Разумеется, ни о какой одержимости речи быть и не могло. Точнее, её нельзя было доказать. Так как демон был мёртв. Боря — доволен. Его фамильяр — лупился на всех с неприкрытым недовольством.
«Недовольство» — это еще мягко сказано. Карапуз-фамильяр по кличке Гугля, прожигающим взглядом дырявил каждого, кто приближался к его хозяину ближе, чем на три метра. Нет, он не кусался, и даже не пищал угрожающе.
Гугля просто смотрел. Смотрел так, будто видел насквозь все ваши самые грязные мысли и самые постыдные секреты. И вот это-то как раз и пугало. Особенно ректора.
Ректор, старый маг с седой бородой, заплетающейся в сложные узлы, и привычкой говорить с кактусами, вздыхал. Ему совсем не нравилась эта ситуация.
Демон был ценным экспонатом, гордостью академии, гвоздем программы для будущих исследований. А теперь что? Вместо него — вонючая кучка пепла и оправдывающийся студент, косящий под жертву нечистой силы.
И фамильяр. Злобный карапуз, подозревающий ректора во всех смертных грехах.
— Борис, — наконец произнес ректор, скрипнув зубами, — мы понимаем, что это было… непредвиденное обстоятельство. Но академия понесла огромный урон. Демон… был важен для учебного процесса.
— Важен, говорите? — Боря сделал невинное лицо, словно речь шла о разбитой чашке, а не об уничтожении редчайшего демона.
Гугля испепелил ректора взглядом. Казалось, еще немного, и мантия ректора начнет дымиться.
— Ну, знаете ли, всякое бывает. Главное, что я жив остался! А то, знаете, демоны эти… Они же не сахар!
Ректор поморщился. Ему хотелось возразить, что лично для него общение с большинством студентов было куда более приятным, чем беседа с этим упрямцем, но он сдержался. Ректор все же, как-никак. Надо держать лицо, даже когда хочется завыть на луну от отчаяния.