Антон покраснел, словно рак на солнцепеке. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Да ладно тебе, Валь! — пробормотал он. — Ну, я просто хотел сделать сюрприз! Это все Клеменко придумал. Он… он хочет произвести на тебя впечатление! Сказать, что ты ему небезразлична.
Валя уставилась на Антона, как баран на новые ворота.
Клеменко? Влюблен в нее? Это уже попахивало не просто абсурдом, а откровенным дурдомом на выезде.
— Антон, — медленно проговорила Валя, стараясь подобрать слова, чтобы не сорваться на крик. — Ты сейчас пытаешься меня убедить в том, что Клеменко, с его пупсом, влюблен в меня и решил устроить романтическое свидание в подземелье с демоном в качестве гвоздя программы? Ты серьезно? Или ты перепил какой-то странной настойки?
Через мгновение, стены подземелья задрожали. С потолка посыпалась пыль и каменная крошка, а затем раздался дикий рёв.
Я молчал, переваривая услышанное. Все это было слишком… много. Слишком невероятно. Я — ключ к концу света, моя мама заключила сделку с демоном, а я, оказывается, должен вернуть Древних, чтобы они устроили тут кромешный ад. И все это ради чего? Чтобы эти самые Древние вернулись и поработили всех? Да ну их в баню!
«Стоп, — вдруг осенило меня. — А если я не захочу? Если я не буду открывать им врата? Что тогда?»
Демон презрительно фыркнул.
— У тебя нет выбора, сосуд. Это твоя судьба. Это то, для чего ты был рожден. Ты не можешь сопротивляться Тьме. Она течет в твоих венах. Она — часть тебя.
«Да пошел ты! — огрызнулся я. — Я сам буду решать, что мне делать! Я не хочу быть ключом к концу света! И вообще, я хочу… я хочу найти свою маму!»
Боря посмотрел на меня с нескрываемым неудовлетворением:
— Малой, больше двух — говорят вслух. Меня немного калит, что я не слышу о чём вы говорите.
Я тряхнул головой, пытаясь вытряхнуть из неё всю эту информацию, как воду из уха после бассейна.
«Да он… — я запнулся, подыскивая слова. — Он говорит, что я должен открыть врата для каких-то Древних, которые хотят захватить мир. И что моя мама заключила сделку с демоном, чтобы меня спасти. И что я — сосуд для Тьмы. В общем, полный набор для предновогодней депрессии».
Боря хмыкнул.
— Ну, если это правда, то у нас тут натуральный апокалипсис намечается. И я, если честно, не очень хочу участвовать в этом параде уродов. Ладно, рогатый, — повернулся он снова к демону. — Раз уж ты такой у нас всезнающий, скажи-ка, а как нам этого малого от этой участи избавить? Есть какой-нибудь план «В», помимо «умереть молодыми и красивыми»? А то я смотрю на него, и мне почему-то жалко его. Хотя, может, это просто из-за того, что я уже полчаса стою рядом с этой клеткой и надышался твоих испарений.