— Что у нас? — бросаю я на ходу, подхожу к каталке.
Игорь поднимает глаза. Усталые, но цепкие. Он работает дольше меня сегодня, но держится бодрее. Всегда так — Игорь как батарейка из рекламы, работает и работает.
— Множественные ножевые ранения, — говорит он. — Грудная клетка, живот. Перфорация лёгкого, повреждение печени, массивная кровопотеря. Везли двадцать минут, в пути дважды реанимировали.
Смотрю на монитор. Давление почти нулевое. Пульс нитевидный, едва уловимый. Сатурация кислорода — в подвале.
Чёрт. Он умирает. Прямо сейчас, на моих глазах.
— Документы? — спрашиваю, натягивая перчатки.
— Ничего, — Игорь качает головой. — Без документов, без телефона. Нашли в промзоне у старого склада. Прохожий вызвал скорую.
Смотрю на лицо незнакомца. Бледное, восковое. Шрам над бровью — старый, выцветший. Щетина тёмная, с проседью. Глаза закрыты. Интересно, какие они, когда открыты?
Стоп. Алиса, ты о чём? Сосредоточься, корова драная.
— Начинаем, — командую я. — Адреналин, массаж сердца, интубация. Игорь, давай быстрее.
Игорь смотрит на меня странно. Секунду молчит, потом говорит:
— Алиса, он не выкарабкается. Слишком много потерял.
Что?
— Игорь, — голос у меня тихий, но жёсткий. — Начинаем. Сейчас.
— Алиса, послушай…
— Я сказала, начинаем!
Он вздыхает, но кивает. Знает, что я не отступлюсь. Я никогда не отступаюсь.
Подключаю мониторы. ЭКГ рисует жалкую кривую — сердце ещё бьётся, но еле-еле. Как будто оно уже решило, что пора сдаться. Ну, нет, дружок. Не сегодня. Сегодня ты будешь бороться.
— Адреналин, один миллилитр, внутривенно, — бросаю я медсестре.
Укол. Массаж сердца. Руки на грудь, ритмично, сильно. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. Вера подключает аппарат ИВЛ, следит за дыханием.
ЭКГ молчит. Прямая линия.
Чёрт.
— Дефибриллятор, — говорю я. — Двести джоулей.
Игорь подносит электроды. Ставлю их на грудь. Смотрю на незнакомца. Лицо спокойное, почти безмятежное. Как будто он уже на том свете и ему там хорошо.
— Отошли!
Разряд. Тело дёргается, выгибается дугой. ЭКГ — прямая.
Ничего.
— Ещё раз. Триста джоулей.
Снова. Разряд. Тело вздрагивает.
Прямая.
Господи. Ну же. Ну же, давай!
Начинаю считать секунды. Это старая привычка — считаю всегда, когда реанимирую. Раз, два, три, четыре… Десять, двадцать, тридцать…
Массаж сердца. Руки болят, устали давно, но останавливаться нельзя. Нельзя.
Пятьдесят. Шестьдесят. Семьдесят.
Игорь смотрит на меня. В глазах написано: «Хватит. Он мёртв».
Но я не могу. Не могу остановиться. Потому что если остановлюсь, значит, сдамся. А я не умею сдаваться.
Восемьдесят. Девяносто. Сто.