Не исчезает.
Я прокручиваю в голове встречу снова и снова, как заезженную плёнку, которую не можешь выключить, сколько ни давишь на кнопку. Терентьев сидел напротив меня с таким видом, будто мы просто обсуждаем условия поставки медицинского оборудования. Спокойный. Гладкий. Никакого напряжения в уголках глаз — только холодная деловитость человека, который всегда получает то, что хочет.
Вот одна я — та, которая сидит сейчас в пустой ординаторской и тупо смотрит на визитку. Та, которую ещё трясёт.
Вот вторая я — которая кричит изнутри: беги, дура, беги немедленно.
Обе молчат вслух. Потому что бежать некуда.
Он был вежливым. Это, пожалуй, самое страшное. Сидел как хозяин — как будто имел право, как будто кафе было его офисом — и заказал мне латте, не дожидаясь моего мнения. Дорогой костюм. Запах парфюма — тяжёлый, настойчивый, почти агрессивный. Руки сложены на столе — аккуратно, без лишних жестов. Человек, привыкший к тому, что пространство вокруг него подчиняется.
— Доктор Вересова, — произнёс он, как будто пробовал моё имя на вкус. — Присаживайтесь.
Я не ответила. Горло как будто набили ватой.
— Понимаю, нелегко было решиться, — сказал он с мягкой улыбкой.
— Мирский сказал, что у меня нет выбора, — выдавила я, наконец.
— Я бы сформулировал иначе. У вас был выбор. Вы сделали правильный. Я это ценю. — Сказал он немного улыбаясь.
Вот тут сердце у меня и провалилось куда-то в желудок. Я умею держать лицо — девять лет в хирургии этому учат, хочешь не хочешь. Умею смотреть спокойно на вещи, которые заставляют других падать в обморок. Но тут — тут я почувствовала, как пальцы, сжавшие край стола, начинают белеть.
— Что вы хотите? — сказала я ровно.
Терентьев удовлетворённо кивнул. Профессиональный манипулятор — он умел читать людей, как открытую книгу. Понял, что я не убегу. Что дослушаю. Что в этом и был весь его расчёт.
— Я хочу вернуть то, что принадлежит мне, — начал он — и голос у него был почти задушевным, чёрт возьми. — Артемий в своё время взял информацию. Данные. Это не его собственность. Она принадлежит мне и моим… партнёрам.
— Компромат.
— Убедите Артемия вернуть то, что ему не принадлежит. — Он произнёс это спокойно, без нажима, как будто просил одолжить зонтик. — Рабочая документация. Суть проста: он взял то, что брать не следовало. И я хочу это вернуть. Всего лишь.
Я не моргнула. Спасибо хирургии — умею не моргать.
— Почему я должна вам помогать?
— Потому что если не поможете — пострадаете. Ваша карьера, репутация. Возможно, жизнь. Я не могу оставить его в покое, пока флешка у него. Но если она у меня — он мне неинтересен.