Володя чувствовал, как внутри него дрожит какая-то натянутая струна. В кармане пиджака, прямо у сердца, тяжелела коробочка. В своей прошлой жизни, там, в 2025-м, он никогда не чувствовал ничего подобного. Там всё было проще: контракты, суета, мимолетные встречи, которые забывались на следующее утро. А здесь каждое мгновение имело вес. Каждый вдох казался значимым.
— О чем так усердно молчишь? — тихо спросила Алина, не выпуская его руку.
— Думаю о том, как странно устроена жизнь, — ответил он, останавливаясь и глядя на реку. — Еще недавно мне казалось, что я всё знаю наперед. Что мир — это просто набор картинок, которые нужно красиво склеить. А теперь… теперь я чувствую, что я сам — часть этой картины. И она живая.
Алина подошла ближе. В полумраке ее глаза казались огромными и глубокими, как сама ночь. Она ничего не ответила, только прижалась щекой к его плечу, и Володя ощутил едва уловимый запах ее мыла — простого, цветочного, такого далекого от тяжелых парфюмов его прошлой жизни.
Они дошли до Парка культуры. Из-за ажурных ворот доносились звуки духового оркестра. Играли «На сопках Манчжурии». Этот звук, немного дребезжащий, но невероятно мощный и честный, заполнял пространство между деревьями. В парке было много людей: военные в парадных мундирах, девушки в нарядных штапельных платьях, старики на скамейках. Но для Володи в этот вечер существовала только одна точка притяжения.
— Пойдем к эстраде, — предложил он. — Ты ведь хотела вальс.
Они вышли на танцплощадку. Свет гирлянд из простых крашеных лампочек создавал атмосферу старого кино, но это было лучше любого кино. Володя осторожно положил руку ей на талию, взял ее ладонь в свою. Он никогда не был хорошим танцором в той жизни — там это было не модно, там дергались под ломаные ритмы. Но сейчас ритм сам входил в него.
Один круг, другой… Земля будто уходила из-под ног. Он видел, как мелькают мимо лица, как светятся улыбки, но его взгляд был прикован только к Алине. Она двигалась легко, доверчиво следуя за каждым его движением. В этом танце не было слов, но было всё: и горечь прожитых лет, и радость обретения, и страх всё потерять.
Когда музыка стихла, они не сразу разомкнули руки. Стояли, тяжело дыша, среди затихающей толпы.
— Пойдем, здесь шумно, — негромко сказал Володя.
Он повел ее вглубь парка, туда, где аллеи становились уже, а свет фонарей не дотягивался до старых лип. Они нашли уединенную скамейку у небольшого пруда, в котором плавали желтые листья, похожие на маленькие кораблики.
Володя чувствовал, как бьется пульс в висках. Он вдруг вспомнил тот серый день в 2025-м, когда в него стреляли. Вспомнился холодный асфальт, запах пороха и мысль: «Неужели это всё? Неужели я так ничего и не успел?» Тогда у него не было ничего, кроме счета в банке и пачки бессмысленных видеороликов. А сейчас у него было всё — потому что рядом была она.