По прошествии стольких лет, я понимаю, что любовь к ребёнку — это нечто иное чем долг, прописанный в эпилоге книге. Материнство — это не просто привязанность к ребёнку, это не страх за каждый его шаг. Это осознание того, что однажды придёт тот момент, когда защита за жизнь ребёнка ложится на плечи самого ребёнка. А ты, как мама, можешь только стоять рядом. Можешь подать руку… но не более.
Сейчас мой материнский инстинкт сильнее, чем был когда-либо. Потому что я вижу дальше. Потому что я чувствую острее. Потому что я знаю, сколько стоит потеря. И сколько боли могут принести мои неверные шаги не только мне, но и тем, кого я люблю.
Даже если эти неверные шаги способны меня привести к счастью, я не могу их совершить… Просто не могу. Не за счёт слёз дочери.
Открываю глаза и смотрю прямо на Дашу.
— Это Давид… Алиевич, — говорю на выдохе.
Нас словно туманом обволакивает тишина.
Даша моргает, не сразу понимая чьё имя я назвала.
— Давид Алиевич? Демчук? — переспрашивает она с недоверием. — У тебя роман с отцом Стаса?
— Это Давид… Алиевич, — говорю на выдохе.
Нас словно туманом обволакивает тишина. Даша моргает, не сразу понимая чьё имя я назвала.
— Давид Алиевич? Демчук? — переспрашивает она с недоверием. — У тебя роман с отцом Стаса?
— Да.
В округлившихся зрачках отражается падение мира. Её мира. Невидимая молния пронзает грудь, проходит сквозь сердце. Губы дрожат.
Сделав судорожный вдох, она отскакивает от меня, словно я — это раскалённая лава.
— Ты не могла, мам… Нет, нет, нет. Он же отец Стаса… Он мой будущий свёкор… Он… Нет, вы не могли, — голос моей девочки рвётся как старая ткань.
Она качает головой, пытается стряхнуть с себя неугодную правду. Как будто мои слова — наваждение, бред, недоразумение, которое сейчас развеется, и всё снова встанет на места. Только не встанет. Уже не встанет.
— Даша. Послушай. Я не хотела, чтобы так получилось. Я не планировала…
Тяну к ней руку, но она делает шаг назад. Потом ещё один.
И между нами уже не просто воздух.
Между нами — стена. Прозрачная, но прочная, как лёд на озере в марте: думаешь, что стоит топнуть ногой и он с лёгкостью треснет, но он даже трещинами не идёт.
— Ты с ума сошла, — захлёбываясь хрипом, она срывается в визг. — Ты и папа. Вы оба. Что с вами вообще происходит? Как вы можете так поступать? Вам сколько лет, чтобы так просто меняться партнёрами? Это ненормально. Это не чувства…
Мне хочется закрыть глаза. Провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Нет слов, которые могли бы её утешить, ничего, что могло бы сейчас развернуть время вспять. Только бессильное срывается с губ: