– Это…
– Я помню, как ты злилась на фонды, когда все это началось. И хотела организовать свой. Конечно, сейчас, скорее всего, ты вряд ли придерживаешься того же мнения, Лена, но вся эта история подтолкнула меня к тому, что нужно не только жить для себя, но и помогать людям. Ведь беда не спрашивает, насколько ты успешен, или счастлив, она может затронуть каждого.
Витя проводит меня в большое здание, внутри которого вовсю идет ремонт.
– Ты всегда хотела помогать людям, делать для них что-то хорошее. И я решил, что хочу создать благотворительный фонд, но позволить тебе выбрать его специализацию, – произносит все это без бахвальства и пафоса.
Мы входим в просторный холл с высокими потолками, где пока лишь голые стены и строительные леса. Но даже в этом хаосе я вижу потенциал – светлые помещения, широкие коридоры, большие окна, через которые льется лунный свет.
– Здесь будет твой фонд, – говорит Витя, обводя рукой пространство. – Если захочешь.
Я замираю, не зная, что сказать.
– Ты… ты купил это для меня?
– Покупал, думая о тебе. Но если ты не захочешь ничего здесь делать или заниматься этим, то я пойму, – он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах ту самую решимость, которая когда-то заставила меня влюбиться в него. – Я знаю, что не могу изменить прошлое. И возможно, не могу заставить тебя снова быть со мной. Но мы можем сделать что-то хорошее для этого мира, вместе.
Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет наружу.
Сколько раз я жаловалась Вите на все те фонды, которые брали на лечение далеко не всех. А кому-то просто не успевали помочь. И меня это убивало. Потому что хотелось попытаться спасти каждого.
Помню, как я впервые предложила ему открыть свой фонд. На что Витя сказал тогда, чтобы я не маялась ерундой и не лезла в то, в чем совершенно ничего не понимаю.
А мне хотелось вникать и помогать.
Так неужели он услышал меня?
– Вить… – голос дрожит. – Это… это невероятно. Но… Ты же сам говорил, что я ничего не смыслю в этом.
– Все же с чего-то начинают. И я уверен, что мы сможем со всем разобраться. К тому же эти два месяца я изучал работу других фондов.
– Ты? – смотрю на супруга как на пришельца.
Потому что раньше его интересовало только приумножение капитала и никак не его растрата на помощь нуждающимся.
– Без тебя мне ничего не приносит радость, Лен. И у меня было много времени подумать о жизни и том, как жить дальше. Наверное, то, что случилось в нашей семье, – это моя расплата за гордыню.
Он замолкает, делая шумный вдох.
– Мы ведь так много мечтали раньше. У нас были общие планы. В какой-то момент я перестал думать о том, чего хочешь ты, сосредоточившись на том, что нужно мне. А ведь по факту я и не хотел ничего. Просто работал, чтобы быть богаче, влиятельнее, сильнее. Вот только что дала мне эта гонка?