Следующие сутки становятся особенно тяжелыми. Потому что Данил впадает в кому.
И эта новость звучит словно гром среди ясного неба.
Только услышав это, Ирина начинает плакать и, кажется, даже перестает контролировать себя.
– Сколько у него времени? – спрашиваю я у врача, потому что больше никто не решается.
Валентин Игоревич сжимает губы и делает шумный вздох.
– Без трансплантации – пара недель. Может, меньше. Может, больше. Тут все будет зависеть от удачи и… – он смотрит наверх, явно давая понять, что нам остается только молиться.
Ирина резко замолкает и поворачивается к врачу.
– Но мы же искали! Везде! В базе данных, по всем больницам…
– Мы продолжаем поиски, – врач говорит осторожно. – Но шансы…
– Нет, – голос Вити твердый, уверенный, режет воздух, как лезвие. – Мы не сдаёмся, – заявляет он твердо.
Муж поворачивается и выходит из помещения, а я следую за ним.
– Витя… – не знаю, что должна сказать. Наверное, что глупо отрицать реальность. Но он прав, мы должны бороться до последнего.
Супруг замирает и медленно оборачивается.
– Лена. Я не могу просто ждать, – смотрит в глаза прямо.
– Что ты думаешь делать?
– Наверное, я не зря столько лет выстраивал нужные связи по всему миру? Подниму на уши всех, до кого смогу дотянуться, – смотрит на меня пристально, а затем разворачивается и уходит.
А я провожаю его долгим взглядом, надеясь на чудо.
Тишина в доме давит.
Я сижу на кухне, сжимая в руках чашку остывшего чая.
Диана спит.
После пережитого стресса и температуры она сильно похудела и теперь кажется такой хрупкой, и мне страшно, что ей будет тяжелее пережить происходящее, чем всем нам.
Телефон молчит.
Четыре дня назад Виктор уехал из больницы, позвонив мне после этого и сказав: «Я вернусь, когда найду выход».
Но что это за выход? Где он его ищет? Врачи, клиники, доноры… Все варианты уже перебраны.
После того звонка мы разговаривали дважды. На мои вопросы о том, где он находится, супруг не отвечал. Лишь говорил, что хочет услышать мой голос. Просил рассказать хоть что-то. И я, чувствуя, что эти разговоры помогают ему держаться на плаву, рассказывала о дочке, разговоре с сыновьями и нашем доме. Но ни словом не затрагивала Данила или Ирину. Будто до поиска решения мы наложили негласное табу на эту тему. Хотя оба держали руку на пульсе и находились в курсе событий.
Даже Борис вернулся обратно в страну, надеясь на спасение сына. Именно он растил его пятнадцать лет. И перечеркнуть свою привязанность к нему, чувства он не сможет только из-за какого-то ДНК-теста. Это его сын, пусть и не биологический. Но деверь любит его всем сердцем.