Смотрю на мужа, который сидит на своем месте, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, и смотрит на меня совершенно спокойно. Будто это наш обыденный день и разговор один из тысячи похожих.
– Она проходила стажировку у меня в компании, – проговаривает он задумчиво. – И я даже не знал о ее чувствах, пока на корпоративе она не подкараулила меня в туалете и не сказала, что не может жить без меня.
– Что? Почему ты мне не рассказал об этом?
– А как ты себе это представляешь, Лен? Чтобы я рассказывал жене о соплячке какой-то, на которую мне совершенно плевать?
– Но ты и потом же не рассказал. Куда она исчезла? Так и работала с тобой?
– Нет, – он сжимает губы в прямую линию. – Когда она пробралась на обеде ко мне в кабинет и разделась, предлагая себя, я ее уволил.
– Жестоко, – снова обхватываю себя руками и сажусь напротив мужа. – Это точно была она? – в глубине души у меня еще есть какая-то дурацкая надежда, что все это тупой розыгрыш.
Вместо ответа Витя лишь смотрит на меня как на умалишенную.
– Она. Можешь не сомневаться, – отвечает твердо. – Уволил я ее потому, что мне такие фокусы не нужны. У меня жена дома любимая, которую я расстраивать не хотел и тем более потерять из-за какой-то влюбленной дуры, – не отводит взгляда, будто ему скрывать и стыдиться нечего.
– Что было потом? – пока мне все еще неясно, каким образом она оказалась рядом с Борисом.
– Потом Борис привел ее к нам знакомиться в качестве своей девушки.
– И ты не рассказал ему о ее выкрутасах?
– Конечно рассказал, Лен. Но он ответил, что для Иры все в прошлом и у них настоящие взаимные чувства. На тот момент я все и оставил как есть. Она же тоже никак себя не проявляла.
Рассказ мужа еще сильнее вводит меня в смятение.
– Тогда я совсем не понимаю, каким образом между вами все это случилось. Если… если для тебя была важна наша семья, а она не привлекала тебя, то как вы стали любовниками? – и снова, стоит только представить мужа и невестку в постели, сердце болезненно сжимается.
– Чёрт, Лен, – трет он лоб пальцами. – Любовники – это те, кто вступают в отношения осознанно.
– Что ты хочешь сказать?
– Что ни хрена не помню.
Смотрю на него и думаю, что он явно издевается надо мной.
– Ты меня совсем за дуру считаешь?
– Нисколько, Лен, – не прерывает зрительного контакта и не отводит глаз в сторону.
– Тогда как?
– Помнишь, когда Дианке был годик, я приехал с корпоратива и мы переругались?
Я отчетливо помню тот день и ту ссору. И как я плакала в подушку, когда усыпила детей, и хотела, чтобы он просто вернулся домой и обнял меня покрепче. Но он ночевал у брата.