– Доброе утро, – говорит он, как будто ничего не произошло.
Я молчу, не зная, что сказать. Кажется, что всего за одну ночь мы стали друг другу чужими.
– Садись, – он указывает на стул напротив. – Поговорим. Ты же этого хотела.
Я колеблюсь, но сажусь.
– Кофе? – предлагает супруг.
В ответ я лишь киваю. Витя поднимается на ноги и готовит мне напиток, поставив дымящуюся чашку на стол, явно приготовившись к долгому разговору.
– Лена, я знаю, что ты злишься. И ты имеешь на это право. Но…
– Но что? – перебиваю я, чувствуя, как гнев снова поднимается во мне. – Ты хочешь сказать, что это была ошибка? Что ты сожалеешь?
Он молчит, сжимая чашку в руках. Его лицо кажется каменным, но в глазах я вижу что-то, какую-то неизвестную мне эмоцию.
– Что бы я сейчас ни сказал, ты же мне не поверишь? – наконец произносит он. – Я не хотел, чтобы все так получилось.
– Не хотел? – я почти смеюсь, но звук получается горьким. – Я не понимаю, как можно предать так жестоко, не желая этого.
Он смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется.
– Да, не хотел. Это случилось всего один раз и совершенно случайно.
– Боже, Вить! Если бы я даже один раз случайно переспала с твоим братом, для тебя бы было важно, случайно это случилось или нет?
Его лицо покрывается пятнами, но муж держит себя в руках.
– Даже не смей говорить о таком… – рычит он.
– Тогда в чем разница, Вить?
Он открывает рот, но звонок телефона прерывает его.
Я поднимаюсь на ноги, чтобы посмотреть, кто там. Вдруг кто-то из детей и что-то случилось.
Но на дисплее высвечивается имя невестки. Кровь приливает к лицу, и мне хочется кинуть смартфон о стену. И злость на эту женщину смешивается с тревогой за Данила. Что бы там ни произошло, но я бы не хотела, чтобы с ним что-то случилось.
– Лена, не отвечай. Перезвонишь после разговора, – говорит Витя, даже не зная, кто меня тревожит с утра.
Вот только я делаю все наоборот. Принимаю вызов, решив, что нужно уже раз и навсегда расставить все точки над “и”.
– Леночка, доброе утро! – щебечет она.
– Для кого как, мерзкая лицемерка! – проговариваю, глядя в глаза мужа, который хмурится, осознав, с кем я говорю.
– Прости, что? – теряется невестка.
– Я все знаю про тебя и Витю, Ира. И теперь хочу понять, как тебе хватает совести смотреть мне в глаза.
В динамике виснет тишина.
– Хочешь знать как? Тогда слушай!
– Хочешь знать как? Тогда слушай! – говорит Ира с нескрываемой агрессией.
У меня мурашки от ее интонации, и сердце замирает, будто опасаясь, что из-за стука я не услышу откровений той, кого считала не просто родственницей, а близкой подругой, близким человеком и кто вот так вероломно предал не только меня и своего мужа, но и всю нашу семью, все светлое и доброе, что было между нами всеми, между Ирой и мной.