Я смотрела ему прямо в глаза, позволяя скрытой угрозе повиснуть в воздухе. Попробуйте тронуть единственную панацею для императора.
— О, не сомневаюсь в вашей незаменимости, — парировал он, ни на миг не теряя самообладания. — Именно поэтому я здесь. Чтобы это благополучие… обеспечить. Капитан де Труа дает показания. Очень… подробные.
Холодная игла пронзила грудь. Я заставила себя не моргнуть.
— Мне не в чем себя упрекнуть, о чем бы ни поведал вам капитан де Труа.
— А поведал он о многом, — де Монфор мягко проигнорировал колкость. — О встречах некоего общества, например. — Он вынул из внутреннего кармана мое письмо. Черт! Я совсем забыла об этой бумажке! — О ваших «личных записях» он, кстати, умолчал, но вы же знаете какие истории ходят о моих маленьких механических мышках, — ни соринки не пропустят… Впрочем, мы отвлеклись. Речь о доверии Его Величества. И о вашей репутации, которая, увы, пострадала.
— И что вы предлагаете? Запереть меня в башне без дверей? — я позволила себе язвительную улыбку. — Уверена, это прекрасно скажется на его стабильности.
— Я предлагаю союз, ваша светлость, — его голос стал тише, доверительнее. — Вы — ключ к силе императора. Я — к сохранению его власти. Наши интересы… совпадают. Но для этого скандал должен быть исчерпан. Официально и бесповоротно.
— Каким образом?
— Капитан де Тревиль — шпион коалиции. Он втерся к вам в доверие, дабы через вас влиять на императора. Вы — юная, неопытная, стали жертвой его коварства. — Он сделал паузу, глядя на меня оценивающе. — Эта версия искупает все. И вашу неосторожность, и эти письма. Но она требует вашего публичного подтверждения. На приеме.
Это было гениально. Они не просто хотели спасти лицо империи. Они хотели, чтобы я сама, добровольно, надела на себя маску глупой и доверчивой девчонки.
— А что будет с Жан-Люком?.. — я не решилась сказать об Изабелле. Вдруг это просто хитрый план, попытка выведать у меня, кто остальные участники сопротивления.
— Его участь предрешена. Он преступник с какой стороны ни посмотри. Однако его величество может проявить снисходительность по отношению к другим членам некоего общества, играющего в заговорщиков.
Сердце екнуло. Де Монфор ясно давал понять, что речь об Изабелле и прочих участниках сопротивления.
— А если я откажусь играть эту унизительную роль? — осторожно уточнила я.
— Тогда, — он вздохнул, словно сожалея о моем легкомыслии, — капитан предстанет перед судом как ваш любовник. А вы — как сообщница в заговоре. Ваше происхождение и… уникальный статус… вероятно, спасут вам жизнь. Но леди Изабелла… — Он развел руками. — Кроме того, Его Величество, в гневе своем, может совершить необратимое. Даже вопреки своим… физиологическим потребностям. Мужчине, даже обличенному властью, сложно будет простить такой скандал.