За стеной громко включили телевизор, послышались звуки какой-то комедии, смех закадровой аудитории. Сосед сверху начал ходить тяжёлыми, мерными шагами. Или он и раньше ходил? Просто пока я не легла и не оказалась в полной тишине, это не было так слышно. Где-то хлопнула дверь, кто-то кого-то позвал. Этот дом жил своей, непонятной и неприятной мне жизнью. Он гудел, как улей, но вместо мёда здесь производили серую, будничную суету. Чужая жизнь, чужие голоса, чужие заботы.
Я повернулась на бок, стараясь не слышать этого гула, и закрыла глаза, желая лишь одного — чтобы этот день наконец закончился. Чтобы сон принёс забвение, пусть даже временное. Несмотря на комедию, которую слушали где-то за стеной, сознание медленно уплывало, унося в небытие боль, обиду и последние, угасающие следы чего-то, что некогда можно было назвать надеждой. Прошел еще один день моей новой жизни. Вот только новизна не могла скрыть уродливого кроя обновки.
Сон пришёл не сразу, он был беспокойным, обрывистым. В нём мелькали лица: холодное лицо Сергея, сочувствующее — адвоката, наглые — подростков у подъезда. Потом сны стали страннее. Приснилось, будто я иду по бесконечному коридору с множеством одинаковых железных дверей, и за каждой слышны голоса, музыка, ссоры, а моя дверь — последняя, и за ней — полная тишина. Потом приснилась та самая брошь, но она была огромной, размером с колесо, и висела в небе вместо луны, а её гранат отсвечивал кроваво-красным светом.
Проснулась от ощущения, что что-то не так. Не просто не так, а совершенно иначе. Сон был настолько ярким и тревожным, что какое-то время я лежала с закрытыми глазами, пытаясь отделить его остатки от реальности. Но реальность тоже не желала складываться в привычную картину.
Первым пришло осознание, что тело лежит не на упругом диване, а на чём-то жёстком, но ровном и слишком узком. Мысли путались, пока я пыталась осмыслить это простое физическое несоответствие.
И пахло вокруг странно — легким цветочным флером, свечным воском и сушеными травами.
На удивление, после вчерашней попойки не осталось и следа, хотя веки казались свинцовыми. Однако усилием воли их удалось приподнять. Показалось, что я все еще сплю — вокруг царила густая, бархатная, почти осязаемая чернота, не оставляющая никаких шансов разглядеть хоть что-нибудь. Как будто на глазах была надета маска для сна. В квартире были бы хоть какие-то источники света. Даже с блэкаут-шторами что-то все равно пробивалось сквозь щели между ними.
— Господи, что происходит? — хрипло спросила я в темноту.