Паника, дремавшая где-то на дне истощённого сознания, тут же подняла голову, холодной волной разливаясь по венам. Сердце забилось чаще, громко стуча в ушах. Где я? Что случилось? Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули разом: кабинет адвоката, подпись, переезд, одинокая ночь в новой, чужой квартире. Может, это всё же сон? Кошмар, рождённый на нервной почве? Но тактильные ощущения были слишком реальными: прохлада воздуха на коже, шершавая ткань простыни под пальцами, все еще слипающиеся глаза.
Я осторожно приподнялась, опираясь на локти. Сухая деревянная кровать слегка скрипнула под весом. Кровать? Я же вчера засыпала на диване. Пальцы потянулись вперёд, нащупывая пространство, и встретили на небольшом расстоянии прохладную, гладкую стену, покрытую какой-то фактурной штукатуркой. Справа удалось нащупать резной деревянный угол спинки кровати. Всё было чужим, незнакомым, лишённым каких-то привычных ориентиров.
Я опустила ноги на пол. Он был холодным и гладким, вероятно, каменным или плиточным. Не тот линолеум, что лежал в однушке, но и не ламинат в привычной квартире. Встать оказалось труднее, чем предполагалось; в мышцах чувствовалась странная слабость, а в голове стоял лёгкий туман. Не похмельный, а скорее, как после долгого и тяжёлого болезненного сна.
Сделав несколько неуверенных шагов, я вытянула руки и наткнулась на какую-то тяжёлую драпировку. Отодвинув её в сторону, удалось обнаружить за ней не окно, а что-то, напоминающее плотно сомкнутые ставни. Сквозь тонкие щели пробивался слабый намёк на свет, едва различимый в кромешной тьме. Я точно была не в квартире. Ни в одной из тех квартир, где засыпала до этого.
Дивный новый мир
Постепенно глаза все-таки привыкли к темноте, и я различила, возле чего стою. Высокое, узкое окно, закрытое плотными ставнями. Видимо, рассвет только занимался снаружи, поэтому было так темно. Пальцы нащупали по краям рамы железную задвижку. Рывок — и створки ставней, тяжелые и неподатливые, с глухим скрипом распахнулись внутрь.
И мир обрушился.
Снаружи были не московские серые крыши и не панельные коробки на горизонте. Перед глазами раскинулся город из другого времени, из другой реальности. Островерхие шпили взмывали в небо, увенчанные флюгерами в виде фантастических существ. Фахверковые дома с темными балками теснились по узким, извилистым улочкам, плохо освещенным редкими газовыми фонарями. А в небе, в бледной дымке утра, плыли дирижабли — не сигарообразные, какими я видела их в книгах и кино, а причудливые, с ажурными корпусами и медленно вращающимися винтами.