— Сначала — умывание, ваша светлость.
Она подвела меня к тазу. Вода оказалась теплой, с легким ароматом лаванды. Мари подала кусок мягкой ткани вместо мочалки и мыло, пахнущее травами. Все движения ее были точными и быстрыми. Она помогала снять ночную сорочку, ее пальцы легонько касались кожи, и это прикосновение было одновременно профессиональным и безличным. Я позволила обтереть себя полотенцем, одновременно рассматривая свое помолодевшее тело — плоский живот, бледная, не знавшая загара, кожа, упругая грудь, не слишком большая, но и не первый размер. Мне всегда хотелось побольше, но операции пугали, а Сергей никогда не требовал… Я не ко времени вспомнила его грудастую ассистентку. Зачем предлагать жене увеличить грудь, когда можно найти уже готовый вариант? Пришлось закусить губу, чтобы не расплакаться при незнакомой девице.
Потом началось самое сложное. Сначала — тонкая льняная рубашка. Затем —корсет, жесткий и негнущийся. Мари ловко затягивала шнуровку на спине, и с каждым движением дыхание становилось все более стесненным, а талия — неестественно узкой. Ощущение было странным и неприятным, будто тело заковывали в панцирь.
— Не слишком ли туго? — спросила Мари, заметив, как я пытаюсь вдохнуть полной грудью.
— Слишком, пожалуй, — прошептала я, и она чуть распустила шнуровку, позволив мне глотнуть воздуха. Так хотя бы можно было дышать.
Поверх корсета на меня надели широкую нижнюю юбку, а затем и само платье. Тяжелый, плотный бархат лег на плечи, немного придавив к земле. Как они все это носят? Рукава были длинными и расширялись к запястью, скрывая руки. Горловина — высокой и тесной. Мари снова орудовала шнуровкой, закрепляя платье, и с каждой затянутой петлей новая реальность все плотнее обступала меня.
Когда с одеждой было покончено, я села на табурет перед тем самым зеркалом, которое валялось на полу. Мари подняла его и поставила на сундук.
— Простите, ваша светлость. Леди Изабелла приказала вынести большое зеркало из вашей комнаты, пока вы… спали. Придется пока делать прическу с этим.
Я только кивнула, подтверждая, что готова к экзекуции. В мутной поверхности отражалась не просто молодая женщина, а знатная дама в дорогом, строгом платье. Чужое лицо в обрамлении чужих одежд.
Мари принялась за волосы. Ее пальцы быстро и ловко расчесывали пряди, затем заплетали их в сложную конструкцию из кос и завитков, закалывая невидимками шпильками. Прическа оттягивала кожу на висках, заставляя чувствовать себя еще более скованной. Ни одной свободно лежащей пряди. Все было убрано, упрятано, подчинено правилам.