Я прикоснулась к его руке. Он перевернул ладонь и сжал мои пальцы.
— Мы сделаем все, что сможем, — тихо сказала я, не зная, что еще добавить. Пустые утешения здесь не работали.
— Знаю, — он вздохнул. — Просто иногда кажется, что я тащу на себе гору, которая вот-вот рухнет и раздавит всех, кого я… — он запнулся, посмотрел на меня. — Тебя. И его… или ее. Я очень за вас боюсь!
Его взгляд скользнул по моему животу. Мы еще никому не сказали, кроме де Монфора и Анн-Мари. Но слухи, конечно, уже ползли. Наследник. В разгар войны. Это была и надежда, и огромная уязвимость.
— Не рухнет, — сказала я с уверенностью, которой не чувствовала. — Потому что ты — тот еще упрямый жук. А я… я уже пережила развод, переселение в другой мир и три покушения. Что мне сделает какая-то там несчастная война?
Он хмыкнул, и в его глазах на мгновение мелькнула нежность.
— Боевой настрой — это хорошо. Только я ведь не военный. Держусь на рефлексах и памяти Буонотарде.
— И отлично справляешься.
Он грустно улыбнулся.
— Вика, пообещай мне, пожалуйста, что будешь себя беречь. Твои автоматоны могут подождать пока ты не… родишь. В конце концов, ими есть кому заняться, пусть не так быстро и эффективно, но есть. И постарайся поменьше выходить за пределы дворца.
— Как будто я полезу на передовую, — саркастично хмыкнула я.
— Ну… ты уже закатила несколько дней назад целую лекцию интенданту на площади… — он покачал головой. — Де Санше тогда чуть апоплексический удар не получил. Говорит, подрываем дисциплину. И это я уже молчу о самовольной отлучке вопреки моему приказу.
— А, по-моему, я оказала тебе отличную услугу. Голодный город не продержится и недели.
Он примирительно поднял ладонь
— И ты была совершенно права. Просто… в следующий раз хотя бы предупреди меня. А то мне тогда доложил де Монфор, который узнал о происшествии от своего агента в толпе.
Я кивнула, и после этого воцарилось молчание. Мы подопивали чай, думая каждый о своем. В этой тишине не верилось, что буквально в нескольких километрах враг пытается разрушить наш город.
— Завтра будет хуже, — сказал наконец Сергей, вставая. — Они попытаются штурмовать Восточные ворота. Разведка доложила о подготовке штурмовых лестниц и таранов. Я буду там.
— Сереж…
— Я должен, хорошая моя. Люди должны видеть своего императора на стене, а не знать, что он трусливо прячется во дворце. — Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Береги себя, пожалуйста. Ради нас.
Он ушел, оставив после себя запах морозного воздуха и пороха, и мое желание разреветься в голос.
А на следующее утро начался штурм.