Дверь открыл старый дворецкий с лицом, похожим на высохшее яблоко. Увидев меня, он не выразил ни удивления, ни радости, хотя наверняка узнал, только молча отступил, пропуская внутрь.
Там пахло пылью, старой бумагой и горьковатым травяным чаем. Меня провели в кабинет, где Изабелла сидела у камина, укутавшись в черную шаль. Она казалась постаревшей на десять лет. Перед ней на столе лежала развернутая карта Фьеранса, на которой жирными красными линиями было отмечено продвижение вражеских войск. Откуда только узнала?
Она подняла на меня глаза. В них не было ни тепла, ни радости от встречи. Только холодность и отчужденность.
— Ну вот, — сказала она, и ее голос скрипел, как несмазанная дверь. — Птичка вернулась в гнездо. Или императрица снизошла до опальной тетушки? Пришла посмотреть, не радуемся ли мы здесь тому, что твой супруг наконец получил по заслугам?
Я подошла к столу, и опустилась в одно из кресел, не дожидаясь приглашения сесть. Соня высунула голову из-за моего плеча и фыркнула в сторону Изабеллы.
— Я пришла не за упреками, тетушка, и не упрекать, а потому, что над страной нависла угроза. И у тебя есть сети, люди, информация. А у меня есть… влияние на императора и ореол наследницы прежней династии.
Изабелла язвительно рассмеялась.
— Сети? Люди? Ты льстишь старой тетке, я не настолько влиятельна теперь. К тому же, двоих, лучших из нас, уничтожил твой любезный супруг, остальные… они скорее стая кроликов, чем волков.
— Но старые связи не исчезают так просто, и сопротивление наверняка многое может. И потом… Жан-Люк жив, я в этом уверена. А Полин… ты знаешь, что она пыталась меня убить?
На мгновение маска холодного презрения треснула и оттуда проглянула настоящая, изумленная Изабелла. Но она быстро взяла себя в руки:
— Жив? Ты называешь это жизнью? Он калека и… не в себе. Полин, глупая, одержимая девочка, вытащила его из крепости, но не смогла исцелить душу.
Сердце у меня болезненно сжалось. Не от любви — той давно не было, — а от чувства вины и горькой нелепости всего этого. Но извернулась Изабелла мастерски, уведя разговор от покушения Полин на меня. Что ж, можно и подыграть.
— Мне жаль, — сказала я искренне.
— Оставь свои сожаления, — отрезала Изабелла. Она обернулась, и в ее глазах горел холодный, решительный огонь. — Он пострадал из-за тебя.
— Нет, тетя, — теперь холод зазвучал в моих словах, — он пострадал из-за неумения обуздать свои чувства. Если бы Серж не застал его попытку насильно меня поцеловать, ничего бы не было. Я передала бы записку, и даже если кто-то рассказал императору где мы, отделаться можно было бы подозрениями, максимум — домашним арестом. Но Жан-Люк решил, что может добиться своего любыми средствами.