Напротив, на другом конце стола, стоял еще один прибор. Горничная, та самая Мари, тут же появилась из боковой двери и бесшумно поставила передо мной аналогичную чашку с дымящимся темно-коричневым напитком. Пахло не кофе, а чем-то горьковатым и травяным. Рядом появилась небольшая тарелка с парой круассанов, куском сыра и несколькими ягодами в сиропе. Все выглядело изысканно, но аппетита не вызывало.
— Это цикорий, — пояснила леди Изабелла, заметив мой неуверенный взгляд на чашку. — Кофе стал редкостью с тех пор, как колониальную торговлю перекрывают наши бывшие союзники. Спасибо нашему новому императору.
Последнее она произнесла с нескрываемым презрением. Я поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток. Напиток был горьким, с дымным послевкусием. Дома я его никогда не пробовала, и, кажется, не зря.
Непонятно было, могу ли я довериться этой властной даме, которая явно ждала пробуждения племянницы, а не чужой женщины в ее теле. Но какие у меня были варианты? Если примут за сумасшедшую, притворюсь, что случилось временное помутнение рассудка.
— Объясните, пожалуйста, что здесь происходит? Где я? — попросила я, подняв взгляд на хозяйку дома.
Та ответила своим, пристальным.
— Ты в своем родовом поместье, д’Анри. В Аренвале. А я — твоя тетушка, леди Изабелла д’Анри, твоя опекунша и единственная родственница по материнской линии. И, судя по твоим растерянным глазам и этому неуместному вопросу, пробуждение оказалось не таким уж и благополучным.
Она произнесла это спокойно, как нечто само собой разумеющееся. Леди Изабелла д’Анри. Аренваль. Родовое поместье. Слова обретали форму, но не смысл. Они были пустыми скорлупками.
— Я… я не понимаю, — покачала я головой. — Я не леди д’Анри. Меня зовут Виктория. Виктория Соколова.
— Виктория… — произнесла она, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Забавно. Однако сейчас ты — леди Элеонора д’Анри. Последняя прямая наследница угасшего королевского рода. И твоего пробуждения ждали многие. Очень долго ждали.
— В смысле, долго? Аж целую ночь? — саркастически хмыкнула я. Этот разговор начинал походить на бред. Голова шла кругом. Воспоминания о кабинете адвоката, о подписях, о переезде в убогую однушку, о броши были настолько яркими и болезненными, что не могли быть сном. — И кто вообще ждал? Это… это какая-то ошибка. Или розыгрыш?
Леди Изабелла скрестила руки на груди и подняла бровь.
— К сожалению, ошибки здесь нет. Ты пролежала в состоянии глубокого сна почти месяц. Врачи ничего не могли поделать. Только я понимала, что это не просто сон — в тебе пробуждалась магия. Другое дело, — она сделала паузу, и ее взгляд стал еще острее, — что иногда при таком пробуждении случаются… издержки. Память может подбрасывать странные картинки. Имена. Иные жизни. Это пройдет. Нужно только время.