Леди Изабелла д’Анри
Дверь была приоткрыта. За ней виднелся полумрак коридора. Ну, по крайней мере, никто меня не удерживает. Сделав первый шаг, я почувствовала, как тяжелый подол платья мешает ногам, заставляя идти мелкими, семенящими шагами. Но упрямство родилось раньше меня, поэтому я все-таки дошла до этой чертовой двери. Распахнула створку шире и вышла.
Коридор оказался длинным и нешироким, стены были сложены из темного камня. В нишах горели странные лампы, похожие на расписные фарфоровые вазы, отбрасывая на стены причудливые, пляшущие тени. Воздух пах стариной, деревом и все теми же травами, разложенными, видимо, для аромата. Из конца коридора доносились приглушенные голоса и звук посуды. Туда я и направилась, держась рукой за холодную, шершавую стену для равновесия.
Дойдя до конца коридора, я оказалась перед аркой, ведущей в просторную столовую. Помещение было залито утренним светом, льющемся из высоких арочных окон. Здешние каменные стены оживляли гобелены с изображениями охотничьих сцен и гербов. Посредине стоял длинный дубовый стол, способный вместить человек двадцать. На другом его конце, спиной к окну, сидела женщина. Высокая, стройная, с безупречной осанкой. Ей на вид можно было дать лет пятьдесят, но возраст лишь придавал ее чертам утонченность и властность. Лицо с высокими скулами и прямым носом было серьезным, взгляд темных, проницательных глаз — оценивающим и цепким. Волосы, убранные в сложную, но строгую прическу, тронула изящная седина у висков. Я даже позавидовала такому царственному старению. Одета она была в длинное платье глубокого синего цвета, скроенное из дорогой ткани, с высоким воротником и длинными рукавами. Никаких украшений, кроме небольшой броши-камеи на плече. Похоже, это и была леди Изабелла.
За столом она оказалась одна. Перед ней стояла фарфоровая чашка и лежала серебряная ложка. Но леди Изабелла не ела, а лишь медленно помешивала содержимое чашки, ее взгляд был устремлен куда-то в пространство, но, когда я появилась на пороге, ее глаза мгновенно сфокусировались, стали острыми и внимательными.
— Доброе утро, Элеонора, — ее голос прозвучал ровно, без приветливых нот, но и без упрека. — Я начала уже беспокоиться, что сон затянется еще на сутки. Садись. Ты, должно быть, голодна после такого долгого сна.
Она кивнула на стул справа от себя. Путь до него показался бесконечно долгим. Платье шелестело по каменному полу, а корсет все еще не давал дышать полной грудью. Наконец, я опустилась на указанное место, чувствуя, как напряжена каждая мышца.