И в этот момент из-за вазы донесся резкий, негодующий хрюк.
Мы оба вздрогнули и отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Из-за мраморного укрытия появилась Соня. Она сидела на полу, уставившись на нас своим самым осуждающим взглядом, и громко, с презрением, фыркнула.
Атмосфера волшебства рухнула, разбившись о реальность в виде мохнатого, ворчливого сторожа. Я расхохоталась. Истерически, нервозно. Это было так нелепо.
Сергей смотрел на каветту с таким выражением, будто готов был изжарить ее на ужин.
— Твое животное… — начал он сдавленно.
— Она просто напоминает нам о приличиях, — перебила я, все еще давясь смехом. — Кто-то же должен.
Он тяжело вздохнул, отступив на шаг. Магия момента рассеялась, оставив после себя лишь неловкость и неразрешенное напряжение.
— Ладно, — он выпрямился, снова становясь императором. — Думаю, на сегодня с нас достаточно светского общества. Я провожу тебя до покоев.
Я кивнула, не в силах спорить.
Обратный путь прошел в молчании. Его рука поддерживала мой локоть, но теперь это прикосновение было просто формальностью, частью ритуала. Мы миновали галереи, поднялись по лестнице. Придворные кланялись, провожая нас взглядами, полными любопытства.
У дверей моих покоев он остановился. Гвардеец, стоявший на посту, вытянулся по стойке «смирно».
— Завтра, — сказал Сергей тихо, глядя куда-то мимо меня, — ко мне приедет один старый… друг. Думаю, тебе стоит присутствовать.
Это прозвучало неожиданно. «Старых» друзей у Сергея здесь быть не могло, как и у меня. Так что, видимо, прибудет именно друг Буонотарде. Но тогда при чем здесь я?
— Зачем?
— Он… может быть полезен. И для тебя в том числе. — Он помедлил. — Он знает кое-что о магии драконидов. Возможно, больше, чем придворные лекари.
В его голосе прозвучала неуверенность, даже тревога. Это насторожило сильнее, чем любая угроза.
— Что это значит? — спросила я.
Но он уже развернулся, чтобы уйти.
— Узнаешь завтра. Спокойной ночи, Элеонора.
Его шаги быстро затихли в пустоте коридора. Я осталась стоять перед дверью, чувствуя, как холодный мрамор пола проникает сквозь тонкие подошвы туфель.
В голове крутились обрывки сегодняшнего вечера: злобный шепот маркизы, его гнев, наша ссора в алькове, то что едва не случилось… а теперь еще какой-то давний друг императора, который может что-то знать.
Войдя в покои, я обнаружила, что Соня ведет себя странно. Вместо того чтобы сразу направиться к своей подушке, она металась от двери к окну, издавая тревожные, похрюкивающие звуки. Воздух в комнате был спертым, и словно пах тревогой. Мне нужно было проветриться. Выбраться из этой позолоченной ловушки хотя бы на пять минут.