Так что ему еще надо?
– Ты… – сцепляет он пальцы в замок, – следишь, конечно, Вика. Но время никуда не денешь.
Такой разговор у нас впервые.
Анатолий всегда был моей опорой. Тем, кому я доверяла безусловно. Тем, кому стремилась дать самое лучшее, всю себя, как и детям.
А теперь получается, я для него недостаточна хороша?
Постарела?
Гравитация, мать его ети, тянет меня к земле! А ему феечек воздушных подавай?!
– А она? Этой твоей… Азалии… сколько? – унизительный вопрос, но я хочу знать ответ.
– Двадцать девять.
– Двадцать девять… ага… на пять лет постарше нашей дочери… – качаю головой. – Ну, спасибо тебе, Толь, что хоть не малолетку подцепил. И не Светланкину подружку.
– Ну я ж не совсем идиот, Вик.
Я бы поспорила. С пеной у рта.
Только что это изменит?
Он же себя правым мнит.
Однако, от шпильки удержаться не могу.
– Кто ж тебя знает, Толя. Седина в бороду, бес в ребро… то ли еще будет. До блядства же ты уже созрел. Может, и малолетки впереди предвидятся.
– Вик, не дерзи! Тебе не идет скатываться в разговоре до базарных бабок.
– А тебе, Толя, не идет быть предателем. Но ты ж им стал, меня не спросив.
Бардин фыркает и окидывает снисходительным взглядом.
– Вик, ну какое предательство? Проснись уже. Мир изменился, родная. Моногамия давно – пережиток прошлого. Все мужики изменяют женам. А те, кто говорят, что нет – врут.
– Врут, значит…
– Ну, конечно! – он приближается и сжимает меня за плечи в тисках крепких рук. – Ничего страшного не случилось. Понимаешь?! Женат я на тебе! Детей завел с тобой! Живу тоже с тобой! И жить дальше собираюсь…
– Собираешься, значит… – повторяю за ним. – А как же Азалия?
– Забудь про Азалию? Она в курсе, что я – мужчина женатый. Ни на что сверх того, что я ей даю, не претендует.
– Даешь, получается, ей? А меня… меня, выходит, обделяешь?
– Вик, ну, прекрати! Разве я на тебе хоть когда-нибудь экономил? Нашим девчонкам в чем-то отказывал?
Почему я не плачу? Больно же…
Ни разу за все время, что мы женаты, я не посмотрела на другого мужчину.
Ни разу никого с ним не сравнила.
Бардин всегда оставался для меня лучшим. Так было в двадцать. Так было в тридцать. Так было еще два дня назад.
А теперь…
– Я подаю на развод… – все, что мне остается.
Лучше нести звание «старой и несовременной», чем из раза в раз оказываться предаваемой тем, кому всецело доверяла.
Бардин, отошедший за время разговора на пару шагов, молнией подлетает назад и хватает за плечи.
– Вика, включи голову! Ну зачем нам разводиться? – легонько встряхивает и давит голосом. – У нас же имущество, клиники. Да и дети…