– Спасибо, Виктория Владимировна. До свидания! – раздается в ответ, и абонент отключается.
Опускаю уснувший телефон на колени и прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох…
И что дальше?
Идти в дом?
Да. Надо.
Как не крути, предательство уже случилось. Об измене я узнала. Юлить Бардину нет смысла. Как и мне разыгрывать непонимание.
Остается только сесть и просто поговорить… решить, что и как будет дальше…
Но кого я обманываю?
Просто нам точно не будет.
Двадцать пять лет вместе.
Я так радовалась крепкой семье. А она-то, оказывается, не крепкая.
Толя себе молодую девочку нашел. А меня, выходит, в утиль списал. Как использованный материал.
Выдыхаю, открываю глаза, глушу машину и покидаю салон. На улице прохладно. Весь день припекало солнце, но теперь оно село, и сразу стало как-то промозгло.
Или этот холод идет изнутри, потому что преданное сердце покрылось льдом?
Вхожу в дом, оглядываюсь по сторонам.
Всё привычно, всё на своих местах. Даже ботинки Бардина привычно стоят не по линии, как вся остальная обувь, а скинуты, «как получилось».
Наклоняюсь, хочу их поправить. Доведенное до автоматизма движение. Но за секунду до – сама себя торможу.
Лишнее теперь.
В гостиной работает телевизор. Значит, он там. Снимаю обувь, убираю в ящик. Определяю на вешалку плащ. Мне не до аккуратности, но срабатывает все тот же механизм «отлаженного действия».
Бросаю короткий взгляд в зеркало. Блондинка с бледным, немного осунувшимся лицом и серьезными карими глазами. С виду – собранная, холодная и неприступная. Но внутри всё сжимается и болит. Болит так, как я не думала, что может болеть.
Кажется, уже нечему, все в клочья подрано, ничего целого не осталось. Ан нет, агония продолжается.
Как он мог быть настолько жестоким?
Захожу в гостиную. Муж сидит в кресле. Светло-голубая рубашка, галстук, синий костюм. Абсолютно не домашняя одежда.
Собирается куда-то уезжать? К ней?
Скольжу по нему взглядом.
Как он так? За что?
Анатолий не особо высок, но с моими ста шестьюдесятью его сто семьдесят пять – вполне приличный рост. Он крепкий, хорошо сложенный мужик, который не пренебрегает спортом. Пресловутых кубиков, конечно, нет, но и живот не дряблый, не выпирает подушкой безопасности. Мощные плечи, сильные руки, длинные чувствительные пальцы…
Ох, уж эти пальцы… он дарил мне ими столько нежности и ласки…
Как он мог трогать ими другую бабу?
Поднимаюсь взглядом выше. Острый покрытый седеющей щетиной подбородок, седина и в волосах, крупный нос, четкая линия губ.
Я так их любила целовать.
Я его всего так любила!
– Вика?
Муж замечает мое присутствие, вглядывается в мое лицо. И начинает хмуриться.