– Я вас обеих обожун! – не остается та в долгу и, посмотрев на меня своими глазами-рентгенами, уточняет. – Викусь, ты как? Тебе точно лекарство не надо?
– Не, норм. Голова в порядке, – прислушиваюсь к себе. – А то, что душа болит, – морщу нос, растягивая губы в кривоватой улыбке, – так она и должна болеть. Ампутация безболезненно проходить не может, даже если это всего лишь ампутация чувств.
– Да уж, – тянет Иринка, прижимая опустевший стакан к груди, – жаль, что нельзя одним щелчком, будто свет выключаешь, отрубить и любовь, и привязанность, и обиду и с болью.
– Мы ж не роботы, – фыркает Галина и с высоты собственного житейского опыта выдает. – И вообще, девочки, всё, что нас не убивает, делает сильнее.
– Точно, – решительно с ней соглашаюсь. – Вот и я не убьюсь на радость Толику и его Азалии. Не дождутся, голубки. Маленько только пострадаю, что ж я не человек что ли, а потом обязательно стану сильной и независимой…
– Непременно станешь, Вик! – девчонки дружно меня обнимают.
Полчаса спустя, заняв по очереди ванную, уплетаем за обе щеки завтрак и наперебой нахваливаем Егора.
Муж Галины, пока она нас будила, успел всем приготовить горячие бутерброды, пожарил яичницу с сосисками и даже для любимой жены овсянку заварил.
– Можно мне вторую чашечку кофе, – прошу хозяина дома, когда все время молчавший телефон оповещает о входящем вызове.
– Вот говнюк! – фыркает Иринка, прочитав имя абонента на экране. Иначе Бардина она теперь не называет. И что-то мне подсказывает, это прозвище за муженьком отныне в нашей компании закрепится намертво. – Жопой что ли он чувствует, что ты занята, и специально наяривает, аппетит портя?
– Вполне вероятно, что именно ей. Она ж у него теперь чувствительная, – кхекает Галина.
– Не порти мужу аппетит, – смотрю на нее наигранно сурово и безжалостно сбрасываю вызов.
Права Иринка. Завтрак надо вкушать на позитиве, а Анатолий с некоторых пор вызывает у меня все что угодно, но только не радость.
Бардин же в кои-то веки проявляет настойчивость. За первым вызовом следует следующий. И еще один.
Вновь активирую режим «Не беспокоить», который с какого-то фига вчера отключила. И тогда от Бардина прилетает сообщение.
«Вика, нам надо поговорить. Приезжай домой. Я тебя жду».
Перечитываю дважды, затем поворачиваю экран к двум любопытным мордахам.
– И, что, прям сейчас сорвешься и поедешь? – прищуривается Соболева.
Федорова просто молча сводит брови к переносице.
Егор в наши девичьи разговоры не вмешивается, уминает бутерброд.
– Да вот еще, – выдаю я, секунду подумав, – мы ж, Галин, к вам в баньку за город собирались съездить, раз уж у всех троих сегодня выходной день выдался. Так как? Планы еще в силе?