Удивительно, с чего вдруг?
Неужели думал, что я приду с улыбкой на лице и связкой шариков в руках? Сделаю вид, что пару дней назад у меня случилась амнезия – кирпич вдруг на голову упал и выбил из нее знание, что мой муж меня предал – и буду хлопать ресницами и строить из себя тупую блондинку?
Нет.
Не буду.
Я так не умею.
Анатолий это осознает. Выключает телевизор и тяжело вздыхает.
– Проходи, Вика, – говорит голосом, каким обычно раздает приказы подчиненным, – будем разговаривать.
Не спорю. Прохожу. Останавливаюсь возле окна, там, развернувшись, и замираю. Садиться нет желания, так я кажусь себе еще более уязвимой.
Хотя куда уж сильнее?
ВИКТОРИЯ
– Значит, ты мне изменяешь, – фразу удается произнести удивительно ровно, хотя внутри все в крошево.
Толя внимательно вглядывается мне в лицо, что-то пытается отыскать в глубине глаз. Наверное, не находит, потому что снова вздыхает.
– Я не хотел, чтобы ты узнала, – отвечает, поморщившись.
Соотношу его слова с его мимикой. Вывод напрашивается сам собой. Неутешительный вывод.
Он совсем не чувствует вины. И печалит его не факт неверности, как таковой, а всего лишь то, что тайное стало явным. И тем самым подкинуло ему ненужных проблем.
– Почему, Толь?
– Да потому что я – мужик! – повышает он голос. – Я – мужик, Вика! Мне разнообразие порой требуется. Свежая кровь!
За два прошедших дня я чего только не передумала, чего только не представила, что он мне ответит. Гадала, будет ли оправдываться.
Но такое…
Даже спустя двадцать пять лет Анатолий не перестает удивлять. Правда, теперь не приятно, а отталкивающе.
Свежей крови ему захотелось! Вот и вся причина, а я-то голову ломала…
Господи-боже, тоже мне нашелся король ночи и ночных горшков…
– В вампиры что ли подался? – не сдерживаю смешка.
Моя улыбка его явно подначивает. Бардин начинает злиться. Крылья носа раздуваются, черты лица каменеют, глаза вспыхивают гневом.
– Нет, не подался! Не говори ерунды!
– Пока что из нас двоих ерунду говоришь только ты, – пожимаю плечами. – Свежая кровь… А я, по-твоему, какая кровь? Старая?
– Вик, ты, правда, хочешь услышать ответ?
– Да, хочу. Объясни, что со мной не так?
– Тебе не двадцать пять. И не тридцать.
Теперь вздох срывается с моих губ.
– Я слежу за собой!
И это действительно так.
Конечно, фигура после двух родов округлилась, превратившись из девичьей в женскую. Но так округлились бедра и грудь, талия осталась тонкой, ноги стройными, живот подтянутым… Лицо… я – симпатичная. Даже очень. Он сам говорил, что я красивая… Сам он… Макияж, прическа, никаких халатов… И это наряду с работой и двумя детьми.