— Что с моим сыном? — голос срывается, становится чужим, высоким. — Вы сказали, что операция пошла не по плану. Что это значит? Что с Ваней⁈
Медсестра бледнеет.
Она явно была не готова к моей панике и ужасу, который наверняка читается в глазах.
— Пожалуйста… отпустите мою руку, — говорит она тихо, почти шепотом. — Я правда пока не могу ничего сказать. Мне не сообщают деталей.
— Как это не можете⁈ — меня трясет. — Это мой ребенок! Вы обязаны знать! Вы же там были! Вы все сами видели!
Она качает головой, и от этого жеста внутри что-то окончательно рушится.
— К сожалению, нет. Моей квалификации не хватит, чтобы дать вам достоверную информацию И единственное, что мы можем сделать сейчас, это ждать, — повторяет она заученно. — Агапов в операционной. Он делает все возможное.
Имя хирурга звучит как пустой звук. Все слова вообще теряют смысл.
— Ждать?.. — переспрашиваю я почти без голоса.
Медсестра кивает, отступая к двери.
— Как только появится информация, вам сообщат.
Она аккуратно выскальзывает за дверь, словно боится снова меня спровоцировать.
Я делаю шаг и останавливаюсь. Ноги будто не мои. Сердце колотится так сильно, что больно в груди. Я смотрю в одну точку на стене. Маленькое пятнышко, трещинка в краске, и я цепляюсь за нее взглядом, как за якорь.
Мне становится трудно дышать.
Воздух будто густеет, застревает в горле. Я пытаюсь вдохнуть глубже, но не выходит. Руки начинают дрожать, сначала мелко, потом сильнее. Пальцы немеют.
«Спокойно. Спокойно. Это просто страх. Это пройдет», — говорю я себе, но слова не работают.
Перед глазами все плывет. В ушах шумит. Мне кажется, что я сейчас упаду. Что потеряю сознание. Что если я закрою глаза, то больше их никогда и не открою.
И вдруг что-то теплое ложится мне на плечи.
Я вздрагиваю.
Плед?
Я медленно поворачиваю голову и вижу Егора.
Он стоит на предельно близком расстоянии, но сейчас это волнует меньше всего. Его лицо напряженное, собранное, челюсть сжата. Он молча укутывает меня плотнее, будто боится, что я рассыплюсь.
— Дыши, — говорит он ровно, твердо. — Слышишь меня? Дыши со мной.
Он показывает вдох. Медленный, глубокий. И выдох.
Я пытаюсь повторить. С первого раза не получается. Но со второго выходит чуть лучше.
— Я сейчас пойду и разберусь, — продолжает он так же спокойно, будто это обычный деловой вопрос. — Я найду Агапова. Узнаю все. Ты побудь здесь, хорошо?
Я киваю, потому что сказать ничего не могу.
Он еще секунду смотрит на меня, будто проверяет, держусь ли я, а потом отходит. Его шаги гулко звучат в коридоре и быстро исчезают.
Время растягивается.