– Позволь мне закончить это правильно.
Я опустилась на одно колено не потому, что так требовал ритуал, а потому что сердце дрогнуло. Элеррис замер на мгновение, словно поражённый этим жестом, затем мягко, почти бережно водрузил корону мне на голову. В тот же миг ослепительно вспыхнула, чтобы в следующий миг погаснуть и остаться чёрным рисунком на коже.
– Элеррис… – я посмотрела ему прямо в глаза, не скрывая больше ничего. – Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, Катрин, – одновременно со мной произнёс Элеррис. – И если мир снова попробует забрать тебя у меня – я сожгу его дотла.
Не выдержав, я рассмеялась сквозь слёзы и прижалась к нему. Дракон крепко обнял меня, зарываясь носом в макушку. Я слышала бешеный стук его сердца и знала, что моё звучит точно так же. Над поместьем раздался первый радостный возглас. Затем второй. Люди начали понимать: эпоха сменилась. Но для нас двоих всё только начиналось, впереди предстояло много работы, с которой мы обязательно справимся.
Ночь была тихой – из тех, что не давят тишиной, а укутывают ею, словно обещанием покоя. В камине догорали угли, отбрасывая мягкие отблески на стены спальни. Я сидела на подоконнике, закутавшись в плед, и смотрела на тёмный сад. Элеррис стоял позади, молча, слишком долго, чтобы это было просто задумчивостью.
– Ты хочешь знать, – наконец произнёс дракон.
Я не обернулась. Но кивнула.
С того дня, как он вернулся с победой, я не задавала вопросов. Радовалась, жила, любила – словно если не называть произошедшее словами, оно не сможет ранить. Но тени прошлого всё равно приходили во снах. Алеандр. Лаурентия. Корона, окроплённая кровью.
Подойдя ко мне, мужчина положил руки мне на плечи, слабо стискивая пальцы. Я прильнула к его крепкой груди, прикрывая глаза и слушая стук чужого сердца. Мне действительно хотелось знать, как закончили «великие» золотые драконы. Но только ради того, чтобы быть уверенной, что в будущем они не решат отомстить. Зная их натуру, эти гады стали бы медленно распалять пламя мести, стремясь изжить нас со свету.
– Я расскажу, – прошептал Элеррис. – Но если станет тяжело…
– Не станет, – перебила я. – Я должна это знать. До конца.
Он вздохнул. Медленно. Глубоко. Так дышат перед боем – или перед исповедью.
– Переворот давно планировался, Катрин, – признался Элеррис. – Многие были недовольны королём и его поступками, особенно искоренением серебряного рода. Когда я прибыл, лорды окружили дворец, а Касрриан открыл портал прямиком в тронный зал.
Я почувствовала, как его пальцы чуть дрогнули.
– Король понял всё сразу. Виорин был трусом, Катрин. Именно его трусость и погубила стольких драконов. Когда стало ясно, что стража перешла на мою сторону, он… – Элеррис на мгновение замолчал. – Он убил королеву, а затем и себя. Представляешь, возле них нашли бутылочки с быстродействующим ядом.