На втором месяце ожидания начали происходить странности.
Сначала – мелочи. Я стала острее чувствовать запахи, различать оттенки звуков, замечать движения там, где раньше прошла бы мимо. Ночи перестали быть просто тёмными – я видела в них глубину, структуру, словно тьма была не отсутствием света, а чем-то живым.
Потом пришли сны. Странные видения, в которых я летела над горами, над лесами и реками, ощущая под крыльями упругий воздух. Серебряный свет струился по чешуе, отражая луну. Я знала, что это – я, и в этом не было ни капли сомнений. Просыпаясь с трепещущим сердцем, мне приходилось долго лежать без движения, прижимая ладонь к груди и стараясь успокоиться.
– Со мной что-то происходит, – прошептала я однажды в пустоту спальни.
Ответа, разумеется, не последовало.
Переломный момент настал внезапно. В тот день небо было низким и тяжёлым, как и моё настроение. Я ушла в дальнюю часть сада, туда, где начинался старый лес. Хотелось тишины – настоящей, глубокой, чтобы хоть ненадолго перестать думать.
Сев на поваленное дерево, я закрыла глаза. Мысли, как обычно, тут же свернули к Элеррису. Где ты? Жив ли? Помнишь ли обо мне так же, как я – о тебе? Боль в груди стала невыносимой, и я сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони. В такие моменты я слишком остро ощущала собственное одиночество, и оттого на душе скребли кошки.
– Вернись… – сорвался шёпот с губ. – Пожалуйста.
В этот миг метка болезненно вспыхнула внутренним жаром. Меня выгнуло, дыхание перехватило, словно из лёгких выбили весь воздух. Я упала на колени, хватая ртом воздух, но он казался слишком густым, слишком плотным. Боль накрыла волной, заставляя беззвучно кричать в небеса.
Кости ломило, кожу жгло изнутри, позвоночник будто вспарывали раскалённым лезвием. Я вновь закричала, но и в этот раз звук тут же перешёл в хрип. Мир вокруг поплыл, рассыпаясь на осколки света и тени. Тело менялось. Сгибалось, вытягивалось, перестраивалось с пугающей, неотвратимой логикой. Одежда трещала, разрываясь, но мне было не до неё. Боль постепенно уступала место странной, пугающей лёгкости.
А потом – тишина.
Я лежала на земле, дрожа, но уже не от боли. Осторожно попыталась пошевелиться – и замерла. Всё тело пронизывало странное ощущение, усилившееся после попытки подняться. Открыв глаза, я испуганно закричала, но вместо привычного голоса по саду разнёсся драконий рёв.
Медленно, с трудом осознавая происходящее, я посмотрела на себя.
Серебряная чешуя мягко поблёскивала в рассеянном свете. Тело было изящным, вытянутым, гибким. Крылья – сложенные вдоль боков – дрожали от непривычного напряжения. Я действительно была драконом, пусть и более миниатюрным, чем Элеррис или Алеандр. Боль продолжала сковывать сознание, но мне всё же удалось взять себя в руки. Или теперь уже лапы? Подобные глупые мысли прыгали в голове, мешая думать.